Сон долго не приходил. Снизу иногда скрипела скамья, по улице проезжали поздние кареты, а я прислушивалась к каждому звуку, пока все-таки не провалилась в тяжелую дремоту.

Разбудил меня короткий удар. Не звон разбитого окна, а глухой звук, словно внизу уронили что-то тяжелое и поймали у самого пола. Я села, не понимая, сколько прошло времени. Свеча погасла, за окном лежала глубокая ночь, и несколько мгновений в кондитерской было тихо.

Потом внизу заскребло дерево, послышались шаги и еще один удар. Я вскочила, накинула халат и схватила тяжелый подсвечник, хотя понятия не имела, как собираюсь им защищаться.

Замок на двери поддался не сразу. Выскочила на лестничную площадку и увидела вспышку защитного знака, на мгновение осветившую кухню. Мартин прижал к столу человека в темной одежде. Одной рукой он удерживал чужое запястье, во второй блеснул короткий нож, а рядом на полу валялся выдвинутый ящик, вокруг которого были рассыпаны пожелтевшие листы.

Незнакомец извернулся, и Мартин успел отвести голову прежде, чем тонкое лезвие прошло у его лица. Он ударил противника запястьем о край стола, но человек свободной рукой швырнул что-то под ноги.

– Назад, Айлин!

Стеклянный шарик разбился, и кухня наполнилась едким дымом. Я прижала рукав к лицу, закашлялась и услышала треск распахнутой рамы. Мартин выругался и бросился во двор, но, когда я спустилась, незнакомца уже не было.

Через черный вход ворвались двое мужчин Кайруса. Они успели только увидеть брата у стены соседнего дома, а потом побежали туда, куда он им указал.

Я осталась у стола, все еще сжимая подсвечник. В раскрытом ящике лежали старые записи Элизы: рецепты на серой бумаге, листы с пятнами ягодного сока и выцветшие заметки на полях.

Мартин вернулся через несколько минут. На скуле темнела царапина, рукав рубашки был порван, и он машинально стер кровь с щеки.

– Ушел. Люди генерала не ожидали, что он полезет через крышу соседнего дома, – сообщил Мартин и положил нож на стол.

– Ты бы его убил? – спросила раньше, чем поняла, что ответ не хочу слышать.

Мартин посмотрел на нож, затем на меня без улыбки.

– Если бы иначе не смог остановить, да, – наклонил голову вперед.

Я отвернулась к ящику, потому что больше не хотела видеть его лицо. Несколько часов назад эти же руки разрезали ваниль, а сейчас я впервые по-настоящему поняла, сколько людей Мартин мог убить до того, как появился в моей кондитерской.

– Шкатулка наверху, но он даже не попытался подняться, – произнесла я после паузы.

– Он вошел через кладовую и сразу полез сюда, но… здесь ведь был я.