Действительно чудовище.

Жаль, мёртвое. Сама бы с удовольствием такого прибила!

— Я выкрала её, — сказала Далия, и в её голосе впервые прозвучало что-то похожее на радость. — Из дома, где каждый слуга слепо предан монстру, каждый замок — зачарован, каждый коридор — ловушка. Смогла. Справилась.

— Но сюда она не вернулась, — пробормотала я, почему-то уверенная, что у этой истории не было счастливого конца.

— Вернуться с Мили домой я не могла, — покачала головой Далия. — Эдрик нашёл бы её. Да и не только здесь. В любом уголке этого мира. У него были артефакты, способные по крови отыскать дочь. У него были натасканные ищейки и деньги на поиски своей наследницы. И он был… терпелив. Такие не отступают. Не сдаются. Пока был жив он, Милии здесь не было места.

Она посмотрела так пристально, что у меня внутри всё сжалось.

— Тогда я сделала то, что мать делает, когда другого выбора просто не существует.

— Вы отправили её… в другой мир, — осенило меня. — Мой мир.

Далия кивнула:

— Туда, где магия глуха. Где не звучат даже её отголоски. Где её нельзя ощутить артефактами, нельзя поймать сетью ритуалов. — Она улыбнулась — больно, чуть криво. — Я спрятала дочь там, где сама не могла до неё дотянуться. Её душа перенеслась в тело девочки, которая долгое время спала. Её родители уже отчаялись вернуть свою малышку — они не знали, что душа её уже давно покинула тело. Но... они получили мою Мили. Новый шанс на счастье.

Комната будто стала холоднее, и я вдруг вспомнила, что стою босая на холодном камне. Но дрожь не от этого, а от осознания, что я...

Действительно потомок Далии.

— Было непросто предать земле её тело. Хоть Мили и была жива, жила её душа, но эти мгновения, пока клочья земли скрывали её от меня... стали самыми страшными в моей жизни. Отравленная горем, ненавистью к мужу… — голос колдуньи опустился до горького шёпота, — я прокляла его.

По кругу на полу пробежал слабый отблеск, словно магия откликнулась на эти слова.

— Я сказала: «У гнилого человека — гнилое семя. Пусть не даст плодов ни в какое время!». Вскоре после исчезновения дочери Эдрик потребовал развод, но новый союз не подарил ему ребёнка. Он стал пустым, как того и заслуживал.

Я едва слышно выдохнула.

— Чтобы сохранить имя и наследство, — продолжала Далия, — он объявил наследницей девочку своей сестры. Племянницу Верену. Истинная кровь ушла в другой мир, а здесь осталась подмена, удобная для него. — Она мягко улыбнулась и посмотрела на меня с теплотой и любовью. — Ты — внучка моей девочки. Та кровь, которую он не смог уничтожить. Та линия, которую потерял.