Толпа у меня за спиной притихла. Теперь уже не до ведьм было.

— Это здесь они живут? — глухо спросил кто-то из мужчин.

— Да у меня корова в лучшем хлеву стоит…

— А спять где?.. Где спят?!

— И что едят-то?

— А они вообще едят?!

Гартен что-то зарычал себе под нос, но полицейский бросил на него взгляд, и мерзавец тут же умолк.

Я прошла дальше, заглядывая в комнаты. Общая спальня — без перегородок, без кроватей, лишь тонкие тюфяки. Кухня — пустая, с закопчённой печью и ржавым котлом. Ни запасов, ни чистоты.

Ничего.

В этот момент стало окончательно ясно: мой дом с сумеречными, скрипучими полами и готической обстановкой — идеальное место. Почти дворец по сравнению с этим.

— Они не могут здесь оставаться, — пробормотала я. — Ни дня. Ни минуты больше!

И тут Гартен всё-таки не выдержал, взвился:

— Вы не имеете права! Это… это временные трудности! Ремонт! Проверка же была!

— Была, — сухо подтвердил констебль. — И теперь, мейр, у нас с вами будет очень долгий разговор о том, как она проходила.

Я обернулась к детям, а заметив среди удивлённых чумазых лиц знакомое лицо Тома, облегчённо улыбнулась.

— Сколько вас? — обратилась к парню.

— Тринадцать, леди, — протискиваясь ко мне, ответил он.

Заметила синяк на щеке, а на виске свежую царапину и вдруг пожалела, что не умею насылать проклятия, как мне приписывают горожане.

А то как пить дать наслала бы.

Том смотрел так, будто я была последним шансом, который он уже не чаял получить. Смотрел, ждал, надеялся...

— Пойдёте со мной! — решительно сказала я. — Сейчас же!

По толпе прокатился шёпот. Кто-то ахнул, кто-то возмутился, но гораздо громче звучало другое — одобрение.

— Правильно!

— Куда им тут…

— Да забирайте, пока живы!

Дети смотрели на меня широко распахнутыми глазами и, судя по тому, что не спешили радоваться, пока ещё не понимали, чем может для них обернуться знакомство с госпожой ведьмой.

Том подал голос первым.

— Леди… мы с радостью! И благодарностью, но... Можно ещё кое-что? — Он сглотнул, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Возьмите, пожалуйста, тётю Хельгу.

— Кого?

— Хельгу, — повторил он. — Она… она нам помогала. Как могла. Она дальняя родня мейра… — Мальчик бросил на толстяка взгляд и выразительно поморщился. Удивляюсь, как ещё не плюнул себе под ноги. — Нельзя её здесь оставлять.

Из боковой двери показалась пожилая женщина: сухонькая, с усталым лицом и потухшими глазами. Она прижимала к груди передник, будто тот был последней её защитой, а другую руку положила на голову маленькой девочки. Той самой, чей брат, подобрав куклу, попал под горячую руку Гартена.