— Поужинаете с нами?

Парень засомневался. Бросил по сторонам взгляд, а потом сказал:

— Благодарю за приглашение, леди, но мне нужно возвращаться в город. — Он поклонился и, уже выходя, добавил: — Вскоре вам сообщат о дальнейшей судьбе сирот.

Эта фраза мне не понравилась, но я решила не заострять на ней внимание. Не с этим мальчиком надо разговаривать, он здесь ничего не решает.

Поблагодарив за сопровождение, проводила его до ворот и вернулась в дом. Одну повозку забрали, другая пока осталась с лошадью Рейнмара.

— Пойду отведу серую в конюшню, — весело заявил Том, который, в отличие от остальной детворы, явно чувствовал себя здесь если не как дома, то как минимум в гостях у любимой тётушки.

— У меня есть конюшня? — удивилась я.

— Ещё бы! — хохотнул парень. — И аж целых два экипажа! Я их уже осматривал. Довести до ума, конечно, надо, но мы с Мареком и Дрейвом всё сделаем, леди. Не переживайте!

— Даже не думала... — всё ещё растерянно пробормотала я.

Прежде чем сбежать по ступеням крыльца, парень сказал:

— Леди, если можно, пусть они сначала поедят, а потом уже... эмм... пойдут купаться. Я, конечно, всех предупредил и попросил не бояться, но... Сытого беспризорника так просто не напугаешь!

— Никто никого силой тащить в ванну не будет! — Я специально возвысила голос, чтобы некоторые предприимчивые услышали. — А что касается ужина... — Заглянула в голодные детские глаза и улыбнулась: — Не понимаю, почему вы до сих пор здесь. А ну марш на кухню! Хельга... — Пожилой женщине я подарила отдельную улыбку, после чего пригласила следовать за мной.

Дети с явным оживлением приняли моё приглашение.

* * *

Духи продолжали удивлять, причём удивлять приятно. На кухне нас ждал не просто ужин, а настоящий пир! Большой дубовый стол ломился от угощений, и на мгновение я даже растерялась, гадая, не переусердствовали ли сумеречные. Посередине стола красовалась огромная запечённая утка с хрустящей корочкой, щедро обложенная яблоками и травами, уж не знаю, где они её взяли... Оставалось надеяться, что утка настоящая, а не сотворённая магией. Рядом стояла глубокая миска с дымящейся картошкой в мундире, политой растопленным маслом и посыпанной зеленью. Дальше — тушёное мясо с овощами и какой-то подливкой: ароматной, густой, такой, от вида которой сразу начинает урчать в животе. На отдельных тарелках — ломти свежего хлеба, ещё тёплого, с хрустящей коркой. Сыр, миски с кашей, кувшины с молоком и чем-то ягодным, а у самого края стола — корзина с рогаликами.

Засмотревшись на старания сумеречных, я не сразу заметила, что дети остановились на пороге. Стояли, не решаясь войти, словно боялись, что это шутка. Или сон. Или что сейчас кто-нибудь рявкнет: «Не трогать!», и всё исчезнет, рассеется туманом.