– Бабушка, а мельница почему заброшенная?

Баба Пелагея помолчала. Долго, как молчат, когда решают, говорить или нет? И решила рассказать.

– Давно это было, – говорит. – Ещё при прадеде моём, Фроле. Мельница его была, он мельником был, кормил деревню. А потом что-то случилось с водой. Река полноводная, а колесо стоит. День стоит, два, семь дней стоит. Мужики смотрели, смотрели – не понять! Вода есть, а силы нет, будто кто держит. Зерно свезли, а молоть никак. Деревня загудела: водяной серчает, водяному надо отдать.

Я тогда спросила – что отдать? Бабка на меня посмотрела. Помолчала.

– Самое дорогое, – сказала. – У Фрола была дочь. Аглая. Красивая, говорят, коса до пояса, смеялась громко. И жених был – любила его, он тоже любил её крепко. Да только Фрол замуж не отдавал. Всё тянул, всё откладывал. Люди говорили – жадный, не хочет дочь отпускать. А после вот подумали другое. Решили, что Фрол знал, кому Аглая предназначена. И однажды ночью Аглая ушла к реке. Одна ушла, тихо, никого не разбудила. Жених хватился – побежал следом. Нашли их обоих в реке только утром. А мельница на следующий день заработала.

– Сама прыгнула? – спросила я тогда шёпотом.

Бабка покачала головой.

– Не знаю, Алька. Никто не знает. Может, сама. Может, с горя – что отец не пускал за любимого. Может, поняла, что отец задумал, и решила сама, без его воли. Одна она знала. Да водяной.

Я лежу сейчас в темноте и слышу бабкин голос так ясно, будто она рядом.

Аглая из нашего рода. Прапрабабка, или прапрапрабабка мне выходит? Детей-то она не оставила, но всё равно из нашей семьи, наша. Отец решил за неё. Или она сама решила – но из-за отца? Так или иначе, её не спросили. Её не спрашивали ни про жениха, ни про жертву. За неё всё решили другие.

Я смотрю в потолок. За окном стрекочут сверчки, лето стоит тёплое и тихое, и где-то за рекой темнеет мельница.

“Рад, что ты здесь”, – говорит в голове его голос. Я закрываю глаза.

Глава 4. Купала

Глава 4. Купала

Глава 4. Купала

Венки начали плести с утра. В деревне нашей любят праздник Купалу. Отмечают, да ещё и традиций стараются придерживаться. Даром что времена давно не те. Однако летней ночью так и не скажешь.

Я сидела на лавке у соседки Светы во дворе вместе с другими женщинами. Рядом охапка из ромашек, иван-чая, зверобоя. Пальцы сами вспомнили, как плести, хотя сколько лет венок не делала. Руки помнят то, чему учили в детстве.

– Аля, добавь мяты, – сказала Света. – Мята к счастью.

– Мне бы не помешало, – отозвалась я. Женщины засмеялись, я тоже засмеялась. Хорошо, когда можно пошутить про своё и чтобы не жалели, а смеялись вместе.