В больницу я поехала на следующий день. Долго убеждала себя, что это просто. Что я могу зайти, проведать. Могу сказать, что была неподалёку. Ведь ничего особенного? Беспокойство за него переселило во мне смущение. Не важно, кто что подумает, всё равно зайду.

Роман лежал в палате у окна. Бледный, с тёмными тенями под глазами.

Слава Богу, живой – подумала я. Он увидел меня и что-то изменилось в лице.

– Аля, ты приехала, – сказал он, улыбаясь.

– Да вот, приехала, — подтвердила я. Поставила на тумбочку ежевичное варенье. – Как ты?

– Нормально, – приподнялся, подтягивая подушку, чтобы сесть повыше. Поморщился, видно, от боли в рёбрах. – Заработался я, Аля. Не смотрел под ноги. Сам виноват.

Я покачала головой.

– Тебя нашли только через тридцать минут, Роман.

– Ну и что? Нашли же.

– Ты был без сознания.

– Ну это есть. Неплохо головой приложился. Спасибо, шею не свернул, – он легонько рассмеялся.

– Не смешно, – я нахмурилась.

– Переживала за меня? – вдруг спросил он.

– Это была мельница, – сказала я. Уверенно, без драмы, просто сказала ему то, что знала.

– Аля, не надо, – он нахмурился. – Это всё суеверия.

– Ты сам уважаешь наши места. Обычаи старые. Праздники.

– Это другое. Я землю нашу люблю. Людей. И любое единение – это хорошо. Историю надо помнить. Уважать, – он посмотрел в окно. – На перекрытия доски пустили гнилые. Те, что из бракованной партии были. Поторопились или сэкономить решили. За каждой мелочью не уследишь.

– Старые доски, – эхом повторила я. – Ну да.

Мы помолчали. За окном глубокой синевой расстилалось небо, осеннее, насыщенное. Бабье лето на дворе.

– Открытие через две недели, – сказал Роман. – Всё по плану.

Я посмотрела на его бледное лицо, на осторожное дыхание, которое он старался делать неглубоким, чтобы рёбра не болели.

– Ну понятно, – сказала. У меня было ощущение, почти глубокая уверенность, что мельница не закончила. Она получила его себе, но пришлось отдать. Люди нашли Романа, и она отдала – пока.

Почему Аглая оказалась в реке? Какие силы её туда толкнули – человеческие или потусторонние? Может, и она не хотела, чтоб пострадал любимый ею человек?

Я улыбнулась Роману, стараясь скрыть свою тревожность, чтоб поддержать, подбодрить.

– Поправляйся. Варенье ешь.

Глава 9. Колесо

Глава 9. Колесо

Глава 9. Колесо

Мельница стояла нарядная. Оказывается, может быть нарядной и старая мельница. Брёвна почистили, обработали, самые трухлявые заменили, но так, чтобы новое дерево не бросалось в глаза – уж не знаю, пободрали так по цвету или чем покрасили, чтоб состарить.

Крышу перекрыли, законопатили щели. Окошко под потолком вставили новое, маленькое, с деревянной рамой. Снаружи по нижнему венцу пустили простую, геометрическую резьбу под старину. Не кричащую, не декоративную. Такую, чтобы казалось, что она всегда здесь именно такая и была.