Я отпила квас. Он был холодный, кисловатый, правильный. Освежал хорошо.

– Аля, ты пирог мой пробовала? – подошла ко мне Света.

– Да, – сказала я. – Света, очень вкусный!

– С капустой ещё хороший. Иди, возьми – пока не разобрали!

– Возьму, – сказала я. А сама всё смотрела на колесо.

***

Когда именно шум начал уходить, я не заметила. Просто в какой-то момент поняла, что голоса стали тише. Это не люди замолчали – я видела, что они всё также говорили, смеялись, шутили. И гармонь играла. Просто всё это стало дальше. Как будто между мной и праздником опустилось что-то прозрачное, стеклянное – вижу, но не слышу по-настоящему. Я пошла к мосткам.

Мостки были новые. Роман велел сделать, чтобы люди могли подойти к колесу поближе, посмотреть. Широкие доски, крепкие перила. Я встала у края и посмотрела вниз.

Вода под мостками была тёмная, быстрая. Она бежала уверенно, как и всегда: до мельницы, при мельнице, как будет бежать после мельницы, хоть сто лет без мельницы. Ей всё равно. Или нет?

Почему эту мельницу до сих пор не снесли? Почему природа не взяла своё – не разрушила её до основания? Почему местные не разобрали по бревнышку? Я смотрела на воду.

За спиной кто-то сказал, что сейчас запускать будут. Толпа качнулась к мосткам. Я почувствовала, как люди встают рядом, как кто-то прижался к перилам справа и слева. Но это тоже было далеко. Там, за невидимой завесой. Я видела только колесо мельницы и тёмную воду.

Кто-то отдал команду, но я не слышала слов. Колесо тронулось. Сначала медленно одна лопасть вошла в воду, другая поднялась, следующая пошла вниз. Вода захватила их жадно, потянула, и колесо начало набирать – медленно, тяжело, с усилием, как будто вспоминало, как это делается. Как будто просыпалось.

Толпа ахнула. Люди захлопали. Я смотрела на лопасти. Они шли и шли вниз, в воду, и снова вверх – мокрые, тёмные, блестящие. Вода падала с них обратно в реку, и этот ровный, тяжёлый, древний звук заполнил всё пространство вокруг меня. Я слышала только его, больше ничего.

Вода под мостками изменилась. Завихрилась у основания колеса, пошла кругами, и в этих кругах что-то было. Я смотрела и не могла отвести взгляд. Там, в глубине, в тёмной воде, было отражение. Моё, наверное. Должно быть, моё.

Но отражение было с длинной заплетенной косой. Длинная коса, растрепанная, плыла в воде, и чьё-то бледное лицо смотрело на меня сквозь воду, снизу вверх, бледное, спокойное, не страшное. Как будто знакомое. Как будто я смотрела на кого-то, кого знала всегда и никогда не видела. Как будто сквозь время и воду я смотрела в зеркало на своё отражение. Но это была не я.