Аглая, – подумала я. Или не подумала, просто поняла. Губы в воде бесшумно двигались. Она что-то говорила мне, и я не должна была услышать, но я услышала – не ушами точно, а каким-то внутренним чувством. Будто мне открылось что-то, что старше слов.

– Спаси.

Кого? Её? Себя? Нас обеих? Её жениха, что вот-вот должен за ней броситься, или… Сама не знаю, почему сразу подумала про Романа.

Колесо шло и шло. Лопасти поднимались и падали. Вода тянула вниз, и я чувствовала этот зов всем телом – мягкий, настойчивый, как будто кто-то взял за руку и потянул. Не грубо, почти ласково.

Я наклонилась. И чувствовала перила под руками, высокие, прочные. Но руки мои меня не держали. Или держали, а потом перестали. Я слишком сильно наклонилась вниз. Я даже не поняла, в какой момент это случилось.

Просто вода стала ближе, и потом – холод. Резкий, полный, охватывающий со всех сторон сразу. Река приняла меня быстро, деловито, без лишних слов. Течение потянуло сразу – туда, под колесо, под лопасти, в тёмную воду. Я не успела испугаться. Я только подумала – вот так это было, Аглая? И вода накрыла меня с головой.

Глава 10. Берег

Глава 10. Берег

Глава 10. Берег

Холод был живым. Словно это не просто холодная вода, и что-то в этом холоде было намеренное, целенаправленное. Холод входил в меня со всех сторон сразу, сжимал, медленно, уверенно, неотвратимо тянул вниз. Как будто знал, что торопиться незачем. Течение несло меня под колесо, и я видела сквозь воду, как лопасти ходят вниз-вверх, вниз-вверх – тёмные, мокрые, равнодушные.

Я попыталась грести. Руки двигались, но медленно, как во сне, когда очень надо бежать, а ноги и руки не слушаются. Холод сковывал, делал меня тяжёлой, тянул вниз, вниз, туда, где тихо и темно и нет никакого шума колеса. “Вот так, – подумала я сквозь оцепенение. – Вот как это работает”.

А потом я почувствовала на себе его руки. Сильные, тёплые, живые – они обхватили меня резко, уверенно, и что-то произошло с холодом: он вдруг стал просто водой. Просто холодной осенней водой, не больше. Меня рвануло вверх – против течения, против тяжести, против всего, что тянуло вниз.

Мы вынырнули вместе. Я жадно, некрасиво хватала воздух и кашляла, кашляла – никак не могла остановиться. Надо мной было небо – синее, осеннее, настоящее. И голос рядом, очень близко:

– Аля! Аля! Смотри на меня!

Я послушалась, посмотрела. Это был Роман. Мокрый, с потемневшими волосами и дышит тяжело. Как он вообще нырнул за мной, у него ведь болят рёбра. Я сразу подумала про его рёбра. Ведь ему больно! И он смотрит на меня так, что я совсем перестаю понимать, что происходит.