Ну и колесо, само собой. Новое колесо было главным событием в обновлении. Из лиственницы, тёмной от пропитки, с широкими лопастями – оно висело над водой основательно, по-хозяйски. Ещё не двигалось. Ждало.

Вокруг мельницы расставили деревянные столы. На столах вместе с более привычной едой и хлебом в большом количестве – соленья, мёд в глиняных горшках, пироги, которые напекли деревенские. Роман попросил именно так, чтоб никакого кейтеринга, никаких пластиковых тарелок. Всё заказал у наших женщин и оплатил хорошо. Получается, на столах всё местное, своё. Самовар шумел в стороне, и там же стояли запотевшие бутылки с квасом и травяными настойками – рябиновой, медовой, на зверобое.

Народу пришло много. Деревенские почти все. Пришли с детьми, пришли нарядные, пришли с любопытством, которое уже переросло в гордость: вот, наше место, смотрите. Бабу Нюру привезли на машине, усадили на стул в тени, она сидела прямо, с шалью на плечах, и смотрела на мельницу.

Приехали люди из района. Чиновники, пресса, фотограф с большой камерой. Приехали двое городских в дорогих костюмах. Инвесторы, должно быть. Они были внимательные, всё замечающие.

Роман успевал везде. Кажется, он был всюду одновременно. Я видела его то у столов, то у мельницы, то рядом с городскими гостями – он говорил, показывал, объяснял. Двигался быстро, несмотря на рёбра – я видела, как он иногда чуть задерживал дыхание, когда поворачивался резко, но в целом держался, выглядел хорошо. Выглядел он как человек, у которого получилось.

Он подошёл ко мне в самом начале – на минуту, не больше.

– Аля, пришла, – улыбнулся мне и тронул за плечо.

– Пришла, – сказала я.

Он смотрел на меня секунду, что-то хотел сказать, я видела. Потом его окликнули, он обернулся, кивнул мне, сказал, что подойдёт ещё, чтоб я подождала, и ушёл. Я не ждала, что он вернётся скоро. Взяла кружку с квасом и пошла гулять по территории.

Деревня наша вся была тут и гудела. Дети носились между столами, Петрович играл на гармони – а я и не знала, что он так умеет! Кто-то уже пробовал настойку и говорил, что хорошая. Фотограф щёлкал всех подряд. Чиновник из района произнёс короткую речь про развитие территорий и сохранение наследия. Роман сказал несколько слов – коротко, без пафоса, про то, что это место должно жить. Люди ему от всего сердца захлопали.

Я стояла чуть в стороне и смотрела на колесо. Оно ещё не двигалось. Висело над водой неподвижно – тёмное, тяжёлое, терпеливое. Река текла под ним, быстрая на этом изгибе, и вода у лопастей завивалась маленькими воронками.