Но чем дольше я размышляла, тем больше понимала – не в водяном дело. Не в духе реки. Это всё мельница. И место само по себе. Мельница стоит на границе между водой и сушей, между тем, что можно объяснить, и тем, что нельзя. Больше ста лет простояла тихо. Никого не трогала. Стояла и ждала – пока её не разбудят. Пока не придут люди с инструментами и планами и не скажут: а ну-ка, заработай снова.

И вот она проснулось. То место проснулось. Не злое и не доброе – старое. С очень старой памятью о том, как это работает. Жернова мелют, колесо крутится и мельница берёт своё. Требует жертву.

Я не знала, откуда эта мысль. Знала только, что она правильная.

Роман приезжал почти каждый день. Останавливался у калитки, рассказывал, что уже сделано. Он умел рассказывать про стройку так, что это было интересно даже мне, человеку далёкому от фундаментов и перекрытий. Говорил увлечённо, руками показывал, иногда доставал телефон и тыкал в фотографии – смотри, вот здесь залили, вот здесь подняли. Я смотрела и думала, что люблю, когда он вот такой увлечённый, живой, забывающий быть закрытым.

К сентябрю стройка ушла под зиму – так говорят строители. Котлован готов, фундамент первого корпуса залит и выстоялся, коробка первого этажа поднята – стены стоят, но крыши ещё нет. Дальше зимой не идут – бетон на морозе не тот, да и смысла нет гнать. Весной продолжат.

Зато мельница была почти готова.

Роман говорил про неё особо, как про что-то, чем гордится. Колесо поставили новое, из лиственницы, она воды не боится. Механизм внутри перебрали, что можно починили, что нельзя – заменили. Жернова оставили старые – почистили, укрепили, но сами камни не тронули.

– Пусть будут настоящими, – сказал Роман. – Это же история.

Я слушала и молчала. Несчастные случаи не прекращались. Они были мелкие, шли один за одним. Рабочие уже ворчали между собой, но списывали на усталость, на конец сезона, на то, что всем хочется домой. Я считала про себя и молчала. Боялась, что серьёзные случаи сменились мелкими неполадками не просто так – перед большой бедой.

А потом упал Роман.

Узнала я не сразу. Он не позвонил, естественно. Первой мне рассказала мама, которой сказала Света. У неё муж тоже решил в конце сезона подработать на стройке. Как он говорил – тоже поучаствовать.

Роман делал последний обход перед открытием. Забрался на перекрытия. Одна доска не выдержала. Он провалился в подвал. Вниз, в темноту, в сырость. Нашли его не сразу, минут через тридцать, когда хватились, что Роман не отзывается.

Когда его нашли, он был без сознания и долго не приходил в себя. В больнице диагностировали сотрясение, два сломанных ребра. Сказали, что ещё легко отделался. Я стояла у окна и смотрела на реку. Он, конечно, и от этого тоже отмахнется. Скажет, сам виноват. Но я боюсь, что мельница едва не забрала его.