– Хорошо, – ответила. – Отдыхаю, – посмотрела на свои руки в земле, сжимающие дужку ведра. – Ты сам надолго?
– До осени. Может, дольше, – он помолчал. – Санаторий хочу построить. Место хорошее.
– Слышала.
– Там у реки, за лугом. И старую мельницу хочу в проект включить – как арт-объект, историческое место… Восстановлю, пусть крутится.
Не знаю, что изменилось в моём лице. Что-то изменилось, потому что Роман вдруг замолчал на полуслове и посмотрел внимательнее.
– Что такое? – спросил.
– Мельницу? – не поверила я.
– Да. Она в хорошем месте стоит, и…
– Ясно, – перебила. Слишком быстро и грубо. Улыбнулась, чтобы смягчить. – Ну, удачи с проектом.
Никто из нас не отвернулся. Он не отошёл от калитки, хотя разговор вроде как подошёл к концу. Смотрел Роман на меня так, будто хотел спросить что-то ещё. Я крепко держала ведро и отвела взгляд на рассаду.
– Аля, – сказал он наконец.
– М-м? – отозвалась я.
Он выдохнул. Почти улыбнулся.
– Рад, что ты здесь.
Я не ответила на это. Не нашла, что ответить – такого, чтобы звучало легко и ни о чём. Поэтому просто кивнула. Роман постоял ещё секунду, кивнул тоже – и ушёл. Я стояла и слушала, как затихают его шаги. Посмотрела на грядки. Пока солнце ещё только ласково грело, не начало палить в полную силу, взяла лейку и очень тщательно пролила весь огород.
Глава 3. Баба Нюра
Глава 3. Баба Нюра
К бабе Нюре я пошла после обеда, просто так, без особой причины. Мама сказала, что бабуля прихварывает, давно никто не заходил. Я взяла варенья из погреба и пошла.
Деревня в послеобеденный час дремлет. Ставни прикрыты, собаки лежат в тени, куры попрятались. Жара стоит в полный рост и звенит насекомыми в траве. Я шла и старалась ни о чём не думать. Но у меня не получалось.
“Рад, что ты здесь”. Сказал и ушёл. Как будто это нормальные слова, как будто можно вот так прийти через одиннадцать лет и сказать – рад, что ты здесь, и всё, и достаточно. Я тряхнула головой. Нечего про него думать.
Баба Нюра сидела на крыльце в старом кресле, накрытая, несмотря на жару, шалью. Маленькая, высохшая, с руками в узлах вен. Но глаза живые, тёмные, всё замечающие.
– Алька, – сказала она. – Выросла-то как!
Забывает, старая, что уже виделись. Я ж тут не первый месяц.
– Здравствуй, баба Нюра, – я поставила варенье на ступеньку и села рядом на крыльцо. – Как ты?
– Скриплю, – она пожала плечами. – Это хорошо. Значит, ещё живая, не вся поломалась. Что хотела спросить – ты надолго к нам?
– Так ведь навсегда вернулась.
– Как так?
Неужели забыла она про моего мужа, про то, что я развелась? Ох, плоха бабка! Она посмотрела на меня долгим взглядом, как смотрят старики, которым уже незачем торопиться.