Он ездил мимо каждый день. Иногда останавливался у моей калитки – то на пять минут, то на десять. Рассказывал, как дело идёт. Я слушала, облокотившись на забор, и думала, что привыкла к этим его остановкам у моего дома быстрее, чем стоило бы. Мы говорили про стройку, про деревню. Вспоминали, как раньше здесь всё выглядело. Иногда он смеялся негромко, неожиданно. Он человек, который давно отвык смеяться просто так. Я замечала это. Мне нравилось, когда он смеялся.

В начале августа Роман сказал:

– Мельницу начинаем на этой неделе. Хочу к сентябрю закрыть.Там работы не много, если с умом взяться. Будет что инвесторам показать.

Я кивнула. Ничего не сказала.

***

Про Сашку я узнала от Светы. Сашка – молодой парень из бригады, местный наш, жил через три дома. Упал в котловане. Не высоко, не насмерть, слава Богу. Но ногу сломал, и ребро треснуло. Скорую вызвали, увезли в район.

Света рассказывала у моей калитки быстро, с подробностями:

– Говорят, ступенька из досок подломилась. Сырая была, видно. Или гнилая – кто их знает, что за материал привезли? А там ещё, говорят, экскаватор сломался в тот же день. И сварочный аппарат барахлит.

– А мельница? – спросила я.

Света махнула рукой.

– Там тоже начали. Романовы парни два дня назад полезли внутрь, стали смотреть механизм. Неужто и впрямь починят и запустят эту рухлядь?

Я задумалась. Два дня назад начали мельницу. Сашка упал вчера. Экскаватор встал в тот же день. Но Сашка упал на котловане, не на мельнице. Совпадение. Я сказала себе это твёрдо – совпадение.

Потом был Митька.

Митька работал на мельнице – он как раз один из тех, кого Роман взял на восстановление. Пока распиливал старьё, порезал руку, глубоко, неудачно. Зашивали. Сам виноват, говорили, торопился, полез без страховки товарища. Сорвался вместе с пилой.

Бетономешалка встала намертво, и три дня ждали запчасти. Двое рабочих отравились, съели что-то не то. Хотя в вагончиках у людей всё обустроено, свежая вода, мини холодильники. Но много ли надо – что-то оставить на жаре и пожалеть выкинуть?

Следом у прораба прихватило спину – старая грыжа, не впервые, ничего особенного… Каждый случай отдельно – мелочь, объяснение есть. Но всё вместе – вроде как одно за одним. И я вдруг сообразила – всё началось с того дня, когда тронули мельницу.

Я сидела вечером на крыльце и смотрела на реку. Кот Тихон лежал рядом, не мурчал. Тоже смотрел куда-то хороший мой кот.

– Я схожу с ума, раз в то, что это всё старая мельница виновата, верю? – спросила кота. Кот посмотрел на меня своими умными глазами. Не возразил.