– Из магазина? – спросил он.

– Из магазина, – подтвердила я.

– Я от Петровича, – он кивнул в сторону, где живёт старый Петрович, знающий каждый камень в округе. – Про землю говорили.

– Петрович знает всё про всё.

– Это да.

И всё, молчим. В этом месте говорят “ну, бывай” и расходятся. Мы не разошлись.

– Давай я тебе помогу, – предложил Роман и забрал у меня сумки.

– Да мне не тяжело, – слабо запротестовала я. Однако пару кило сахара, пару бутылок молока прилично оттягивали руку. – Ты ведь шёл в другую сторону.

– Чуть пройдусь с тобой, не страшно. Всё равно хотел дойти до луга.

Я подумала секунду. Если он на место своей будущей стройки, нам действительно по пути.

– Ну хорошо, пойдём.

***

Мы шли не торопясь. Деревенская улица, пыль, заборы, за заборами – огороды и сады. Разговаривали о деревне – как изменилась, что осталось, кто уехал, кто вернулся. Нейтральная территория, безопасные слова. Роман сказал:

– Давно здесь не был.

– Одиннадцать лет? – спросила я. И сразу подумала, что не стоило так точно. Он посмотрел на меня и чуть заметно улыбнулся.

– Одиннадцать лет назад уехал, вроде как насовсем, – согласился он. – Сначала некогда было. Потом – не знал, как вернуться, когда… – не договорил. Я тоже ничего не сказала. Ждала.

– Отец тогда влез в долги, – продолжил Роман. Спокойно, без эмоций, как говорят о том, что давно переварено. – Серьёзно влез. Я узнал, надо было что-то делать, и быстро. Оглядываться не мог себе позволить. Уехал. Иначе мать с сестрой без дома бы остались. Несколько лет просто работал.

– Вытащил? – спросила я.

– Вытащил. Но время ушло.

Он сказал это без жалости к себе, просто констатировал. Время ушло. Как уходит вода в землю, как уходит лето. Ушло и всё. Я смотрела на дорогу впереди.

Я знала про Велешей тогда, что-то слышала, краем уха. Что отец не то проиграл, не то задолжал кому-то. В деревне все всё знают, но я тогда не слушала деревенских. Я тогда ждала Романа и не понимала, почему он уехал, почему не звонит? Неужели не считает, что у нас было серьёзно? Наверное, я одна так считала. И я перестала ждать. Уехала сама. Боль была громче всего остального.

Он говорил сейчас спокойно, без объяснений, просто рассказывал. Но я слышала, что ему важно, чтобы я знала. Не оправдывался, просто говорил – вот как было, вот что случилось. Он не просил меня ни о чём. Я не знала, что с этим делать.

– Деревня у нас хорошая, – сказала я наконец. – И место правда хорошее за лугом. Санаторий может получиться отличный. Люди будут приезжать.

Роман посмотрел на меня внимательно, чуть дольше, чем нужно для разговора про санаторий.