– Что? – офигела Дашка не меньше моего.
– Сказал, что моя мама сообщила ему об этом.
– Господи, – поморщилась Даша. – Мог бы придумать что-нибудь поинтереснее. Урод!
В этом-то и дело. Какие-то странные сомнения поселились в моей душе. Зачем Глебу выдумывать такую чушь? Он прав, моя мама была против того, чтобы я с ним встречалась, но вряд ли она бы пошла на такую низость, чтобы оклеветать меня.
Это всё было странно, да и думать об этом сейчас совершенно не хотелось. Между нами всё кончено. Что было то было, и копаться в прошлом не имеет никакого смысла. Он женится на Алине, а мне нужно думать о своей жизни.
– Глаза у тебя загорелись наконец-то, – внезапно сказала Даша, заставив меня улыбнуться. – Всё же в общении с бывшими бывают и плюсы.
9. Глеб
Конференц-зал, ледяной воздух кондиционера, монотонный голос Шапоренко, бубнящий что-то о квартальных отчётах. Мой будущий тесть любит выступать на публике, напустив на себя важный вид.
Я сжимаю ручку так, что пластик трещит. Мыслями я далеко отсюда.
– Глеб Михайлович, ваше мнение?
Все взгляды обращены ко мне.
– Да, конечно, – автоматически отвечаю я, даже не зная вопроса. – Я полностью с вами солидарен, Игорь Семёнович.
Шапоренко хмурится. Его толстые пальцы постукивают по полированному столу.
– Я спрашивал о вашем видении интеграции логистических отделов.
Алина, сидящая справа от отца, бросает на меня колючий взгляд, как на ребёнка, ляпнувшего глупость.
– Прошу прощения, – я откашливаюсь. – Предлагаю сохранить оба отдела с последующей оптимизацией.
Ложь. Я не думал об этом ни секунды. Мои мысли там, где она.
Лиза.
Ее заливистый смех, когда я случайно пролил кофе на свои брюки в дешёвой забегаловке, куда водил её, потому что на денег на дорогие рестораны тупо не было. Её слезы в ту ночь, когда я сделал её своей, став у неё первым мужчиной.
Ее горячее дыхание на моей коже неделю назад…
Прошла неделя. Семь дней ада.
Я думал, что переболел Лизой, что меня переломало, что я давно переборол себя и свои чувства к ней, но всё вернулось снова. Накрыло так, что я захлёбывался своей больной тоской по ней.
Это было похоже на сумасшествие, на одержимость.
Куда бы я не посмотрел, она везде мне чудилась. Её лёгкий цветочный запах. Её голос, который звучал хрипло, когда она стонала подо мной. Её широко раскрытые, испуганные и в то же время полные желания глаза.
Что я наделал?
– Глеб!
Я вздрагиваю. Игорь Семёнович смотрит на меня как на таракана, которого вот-вот раздавит.
– Вы с нами?
– Да, – я резко встаю, потому что больше не могу здесь находиться. – Прошу извинить. Срочный звонок.