Какой бы она ни была, безусловно, она не заслужила того, чтобы её жених бросил её перед самой свадьбой. Я подлец и негодяй.
Слабак, позволивший заманить себя в сети семьи Шапоренко.
Но впервые за долгие месяцы я почувствовал облегчение.
И страх.
Потому что теперь мне предстояло начать всё с нуля. Даже это меня не пугало, подтверждая правильность моего разрыва с Алиной.
Наша ссора была неизбежна. Ночь с Лизой лишь подтолкнула меня к тому, чтобы ускориться. Давление Игоря Семёновича – лишь повод, чтобы вырваться на свободу.
На самом деле я физически не мог жениться на Алине, а потом каждое утро просыпаться с мыслью, что где-то там есть женщина, которую я недолюбил.
Бросить всё и поехать к Лизе? Но что я могу предложить, кроме разорения и долгов?
Я снова вернулся к тому, от чего ушёл пять лет назад. Я снова её недостоин.
13. Лиза
– Лизун, да ты чокнулась? Вы что, не предохранялись? А о чём думал Орлов, чёрт побери?
Примерно такой реакции я и ожидала от лучшей подруги на свою беременность.
Да, блин, я чокнулась, лишилась рассудка, сошла с ума, раз решила оставить ребёнка от мужчины, которому не нужна, который женится на другой девушке.
Мы сидели с Дашкой в кафе. Ей уже принесли заказ, а я всё ещё не могла определиться, что я хочу съесть, чтобы потом не выблевать всё это в туалете этого же кафе, уехав домой голодной.
– Ты же хотела, чтобы я обрела новый смысл жизни? – с улыбкой ответила я. – Я обрела его. Мне давно не было так хорошо.
Это было правдой. Несмотря ни на что, я никогда не чувствовала себя более живой, чем сейчас. Все мои сомнения относительно ребёнка были позади, и теперь я буквально физически ощущала это чудо, растущее внутри меня.
Вместе с тем испытывала возбуждающее злорадство, будто украла у Глеба что-то очень ценное, священное, то, о чём он никогда не узнает. Частичку его, в память о нашей огромной любви, которая останется со мной навсегда.
– Я просто в ахере, Лиза. Всё это не укладывается в моей голове! Ну и как ты себя чувствуешь? – Дашка пристально смотрела на меня через стол.
– Нормально, – я пожала плечами, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Если не считать того, что меня тошнит по утрам, я плачу от рекламы детского питания и…
– И что?
– Глеб… – выдохнула я, наконец поднимая глаза.
Дашка молча протянула мне салфетку. Только тогда я поняла, что по щекам текут слёзы.
– Он не знает?
Я покачала головой.
– А… звонил?
– Нет.
Она вздохнула, отодвигая чашку.
– Лиза, ты же понимаешь, что…
– Что он женится на Алине, да, – резко перебила я. – Я не идиотка, Даш. Я просто…
Меня перебил вибрирующий телефон Даши. Она глянула на экран, и её брови поползли вверх.