– Ты не поверишь… – она медленно повернула экран ко мне.

На нём было сообщение от общей знакомой: "Вы видели?! Глеб Орлов отменил свадьбу с Шапоренко!!!"

Ложка со звоном упала на пол.

– Это… шутка?

Дашка быстро листала ленту новостей.

– Нет, вот, смотри – официальное заявление…

Я выхватила у неё телефон. Перед глазами плыло: "По взаимному согласию… отменяется… никаких комментариев…"

– Боже… – прошептала я.

– Лиза, – Дашка осторожно взяла меня за руку. – А если он…

– Нет! – воскликнула я. – Нет, Даш, не надо. Он не из-за этого. Он… он даже не знает.

Голос предательски дрогнул. В горле встал ком.

– Может, стоит ему сказать? – подруга смотрела на меня с жалостью, от которой стало ещё больнее.

– Нет. Если он… если он действительно передумал, то пусть это будет его решение. Без… без этого.

Я машинально положила руку на живот и вспомнила разговор с Алиной. Да и как его можно забыть, если она открытым текстом сказала, что разорит Орлова в случае срыва свадьбы?

Возможно, Алина мне соврала, преувеличив влияние своего отца на бизнес Глеба, но я не хотела так или иначе иметь к его краху и разорению хоть какое-то отношение.

Я вышла из такси, кутаясь в тонкий шарф – осень в этом году наступила резко, без предупреждения, совсем как некоторые новости.

И вот он.

Глеб.

Стоит под моим подъездом, опираясь на мокрый капот своего чёрного «Мерседеса». Без пиджака, в рубашке с расстёгнутым воротом, волосы взъерошены, будто он всю дорогу ехал с открытым окном.

Наши взгляды встретились, и у меня перехватило дыхание.

Что ему нужно?

Я медленно иду вперёд, сжимая сумку так, что пальцы немеют. Сердце колотится где-то в горле.

– Лиза, – он делает шаг навстречу. Голос хриплый, будто от длительного молчания.

– Глеб? – отвечаю я, и мой голос кажется мне чужим.

Между нами всего метр, но, кажется, будто пропасть. Впервые за все годы я не знаю, как с ним говорить.

Он проводит рукой по лицу, смахивая капли дождя.

– Можно поговорить?

– Мог бы просто позвонить, но ты даже… – обрываюсь, злясь на себя за эту фразу. Звучит так, будто я считала дни.

Глеб вздыхает, его глаза темнеют.

– Я знаю. И я… – его голос тоже дрожит, он смотрит куда-то за мою спину, будто ищет слова в темноте. – Мне нужно тебе кое-что сказать.

Ветер поднимается, забрасывая мне за воротник мокрые пряди волос. Я дрожу, но не от холода.

– Говори.

Он не отвечает сразу. Смотрит на меня так пристально, будто пытается прочитать то, что я тщательно скрываю.

– Не здесь, – наконец произносит он. – Пожалуйста.

Я колеблюсь. Рука сама тянется к животу – бессознательный жест.