В этот момент где-то в коридоре раздался смех, и её лицо мгновенно изменилось. Маска милой невесты вернулась на место.

– Ну ладно, мне пора, – она сделала шаг назад, но перед тем как уйти, бросила через плечо: – И, Лиза? Не задерживайся в туалете. Выглядит… жалко.

Дверь захлопнулась, оставив меня одну с дрожащими руками и комом ярости в горле.

Я посмотрела в зеркало. Моё отражение смотрело на меня с ненавистью.

Она знает. И это было хуже, чем всё, что я могла представить, потому что остаток вечера был спектаклем для меня в главной роли с Алиной.

Я сидела в углу дивана, сжимая в руке третий… четвёртый или пятый, бокал вина, и наблюдала.

Наблюдала, как его пальцы впиваются в её тонкую талию, как он наклоняется, чтобы шепнуть что-то на ухо, и она заливается фальшивым смехом, запрокидывая голову.

Как их губы сливаются в поцелуе. Медленном, сладострастном, нарочитом.

Для меня.

Это было пыткой. Каждое их касание оставляло на моём сердце ожоги. Каждый их смех взрывался в висках колючими осколками.

Я осушила бокал до дна. Вино не заглушало горечь на языке.

"Уйди", – шептал разум. – "Хватит мучить себя".

Но я не могла.

Как загипнотизированная, я следила за тем, как его рука скользит по её спине, как он притягивает её ближе… Точно так же он держал меня.

Воспоминание ударило с новой силой. Его горячие ладони на моей коже. Его голос, хриплый от желания: "Ты так красива… Я люблю тебя… Я твой навсегда…"

Ложь. Всё ложь.

Я схватила бутылку со стола, не глядя наливая себе ещё. Рука дрожала, и вино разлилось по пальцам, липкими красными каплями упав на платье.

Мама бы убила меня за такие пятна. Но мамы больше нет.

И Глеба тоже.

Рядом плюхнулся кто-то пьяный, обнял за плечи. Я автоматически отстранилась. В ушах звенело, в глазах двоилось.

Столько раз я представляла нашу встречу с Глебом. Мы случайно пересекаемся обязательно в каком-нибудь элитном, неприлично дорогом заведении. Я иду под руку с красивым, состоятельным мужчиной. Непременно в умопомрачительном платье, вся увешана драгоценностями, шикарная до невозможности.

И Глеба не вижу в упор, потому что не узнаю его. Я просто его уже не помню.

Я очень богата, красива, стройна и успешна. Возможно, даже замужем за какой-нибудь знаменитостью. А Глеб… Обычный, ничем не примечательный.

В жизни всё оказалось прозаичней. Всё, чего я успела добиться за пять лет – набрала два новых кредита и четыре лишних килограмма.

Это он должен сейчас мучиться и кусать себе локти, увидев меня, а не наоборот.

– Лизун, ты как? – чей-то голос. Дашкин?