Старик наконец медленно опустил свои руки, и я сразу заметил, как сильно они у него дрожат. Он, видимо, как восходящий, использовал какую-то защитную технику, которая смогла отвести в сторону основной удар Рау, однако ради этого ему пришлось прогнать остатки своей силы через давно выжженные каналы. Лира же говорила, что они используют каналы для этого. Теперь его кисти ходили ходуном, а сам он выглядел измотанным, из-за чего мне даже стало его немного жаль, несмотря на ноющую боль в плече.

— Успокоил? — хрипло спросил Марвин, тяжело дыша и пытаясь восстановить ритм сердца.

— Если вы не будете делать резких движений, то всё обойдётся, — ответил я ему, стараясь не шевелить плечом, на котором сидел зверёк.

— Усыпи его, — потребовал Марвин, и в его глазах всё ещё читалось опасение перед серебристым хищником.

— Я не умею этого делать, — признался я честно, потому что, как управлять состоянием зверя, не знал и знать не мог.

Марвин нахмурился, но промолчал, плотно сжав губы. А я постепенно взял свои собственные эмоции под контроль, и из-за этого Рау тоже начал успокаиваться, его шёрстка на загривке улеглась, а хвост перестал бить меня по спине. Зверёк перестал дрожать от боевого возбуждения.

— Всё, он успокоился, — сообщил я Марвину, чувствуя, как моё сердцебиение замедляется, а голова становится холодной и ясной.

Я повернулся к дверям лавки, где всё ещё стояла Лира, и кивнул ей в сторону дома.

— Лира, возвращайся, а то заболеешь. На улице уже прохладно, а ты ещё не совсем поправилась после приступа.

Лира коротко кивнула и ушла внутрь, однако её взгляд, брошенный на Марвина напоследок, был по-настоящему тяжёлым и стальным, и я понял, что она этого старику просто так не забудет.

Марвин медленно вернулся в беседку, его походка стала тяжёлой, и он буквально рухнул на деревянную скамью, которая жалобно скрипнула под его весом. Затем с силой провёл ладонью по лицу. Его пальцы всё ещё продолжали мелко подрагивать после того, как он пропустил через сожженные каналы энергию. Я вернулся на своё место напротив него, стараясь не тревожить Рау, который всё ещё сидел у меня на плече и внимательно следил за каждым движением старика.

— Что это вообще сейчас было, Марвин? — спросил я глухо, потирая плечо. — Зачем вы на меня так давили этой своей аурой?

Марвин бросил на меня резкий, обжигающий взгляд, однако его гнев потух, когда старик перевёл глаза на серебристого зверька. Ему явно было очень тяжело начинать этот разговор, поэтому он какое-то время молчал, и только его тяжёлое дыхание нарушало тишину вечера.