— Раз тебе уже исполнилось семнадцать, — наконец заговорил он, и его голос был полон какой-то мрачной усталости, — то в Школу Связных тебе путь закрыт, потому что туда принимают только до шестнадцати лет.

Я почувствовал, как внутри шевельнулось раздражение.

— И для этого вы так давили? Ради возраста?

А про себя подумал: неужели он не знал, сколько Тингу и Лире лет? Или он просто решил уточнить на всякий случай, когда узнал о Связке?

— Погорячился, — неожиданно признался он хмуро.

Вздохнув, я уточнил:

— А есть какая-то разница между этой вашей Школой и Академией?

Мне нужно было понимать правила этого мира, чтобы не совершить очередную ошибку.

Марвин кивнул.

— Разница огромная, — пояснил он, потирая раскрасневшиеся предплечья, где четче проступили вены. — Те, кто попадает в Академию, становятся воинами: их готовят для войны и серьёзных сражений. А те, кто идёт в Школу, могут выбрать более мирный путь: они становятся ватажниками в городах и работают под присмотром Ищеек и Гильдий, потому что такие люди нужны для охраны и порядка.

— Как Хорк, — догадался я, вспоминая старого скупщика и его седого зверя.

Старик снова кивнул и добавил:

— В Школе бы у тебя был шанс не стать изгоем, как твой отец…

— Я ни в какую Академию не пойду, Марвин, и в Школу тоже, — отрезал я.

Марвин упрямо поджал губы, пожевал их, но рычать или давить на меня не стал.

— Ты не понимаешь, что говоришь, мальчишка, — взмахнул он рукой, заставив Рау зашипеть на него.

— Я прекрасно знаю, что случилось с моим отцом Рихартом, — ответил я, глядя ему прямо в глаза, — но я всё равно не собираюсь бросать Лиру и уходить от своего чайного дела, потому что это единственный способ для нас выжить. Для нас обоих.

— Балбес! Я тебе тысячу раз уже говорил…

— Что лекарства нет? — перебил я его. — Я знаю, что алхимия бесполезна. А еще вы говорили, что не смогли влить энергию в чай, а я могу. И что теперь? Думаете, я просто так возьму и брошу этот шанс?

Марвин остекленел, даже дышать перестал, потом аккуратно провел рукой по бороде и посмотрел куда-то сквозь меня.

— Вот оно что… — пробормотал он и уже жестче потребовал: — Но что ты будешь делать, когда Ищейки придут за тобой? Попытаешься их убить? Сбежать, как твой отец? У тебя теперь один путь.

Я прищурился, чувствуя, как внутри закипает злость, а Рау на плече начинает тихо рычать.

— А вы расскажете им об этом, Марвин? — спросил я едва слышно.

Наступила долгая, гнетущая тишина, во время которой мы просто смотрели друг другу в глаза. Марвин давил на меня своим взглядом, я отвечал ему тем же, а в его голове прокручивались десятки вариантов развития событий. Наконец он медленно покачал головой и отвёл взгляд в сторону сада.