— Останови его! — заорал Марвин, не опуская рук.

Его лицо было бледным, а на лбу проступили вены. Я не мог поверить, что этот ворчливый старик выдержал прямой удар Рау, пусть и на второй стадии Связки, однако удивляться было некогда. Зверек на заборе уже снова начал набирать воздух, его маленькое тело дрожало от возбуждения, и я понял, что второй удар будет сильнее.

— Рау! Нельзя! — я вскочил со скамьи и выбежал из беседки на открытое место, чтобы зверь видел меня. — Стой, малыш! Со мной все хорошо! Рау!

Зверек замер, его щеки медленно сдулись, а искры на хвосте стали гаснуть. В следующую секунду он серой вспышкой сорвался с забора и оказался у моих ног. Припал к земле и зарычал, выгнув спину и вперив взгляд в Марвина, а его шерсть стояла дыбом, из-за чего он казался в два раза больше своего обычного размера.

В дверях лавки появилась Лира, которая куталась в свою накидку и смотрела на нас с явным недоумением.

— Что тут происходит? — спросила она, и в её голосе послышалась сталь.

Я поднял руку, призывая всех к спокойствию, потому что ситуация была на пределе.

— Все в порядке, стойте на месте, не двигайтесь! — велел я, и Лира действительно замерла на пороге.

Она заметила искрящийся хвост зверька и Марвина, который все еще держал руки скрещенными перед собой.

У меня у самого сердце колотилось в горле, но я медленно присел перед Рау и потянулся рукой к его загривку. Сначала он дернулся, однако потом позволил мне коснуться своей шерстки. Она была вся в комьях грязи, в каких-то липких листьях и зеленой жиже от травы, потому что Рау бежал из Леса напрямую, сметая все на своем пути. Его серебристая шкурка заметно потемнела.

— Все хорошо, дружище, — зашептал я, медленно поглаживая его по загривку и спине, чувствуя, как подрагивает его небольшое тельце. — Просто повздорили немного со стариком, никто не хочет моей смерти. Тихо, тихо, малыш, я здесь. Все в порядке.

Я чувствовал через Связку, как его ярость постепенно сменяется облегчением, а потом и усталостью, потому что такой бросок и звуковой удар выжали из него много сил. Рау перестал рычать, издал короткий, жалобный писк и одним прыжком оказался у меня на плече, вцепившись когтями в рубаху. Он все еще смотрел на Марвина зло и раздраженно, но уже не пытался атаковать.

Я чувствовал его когти через ткань рубахи и продолжал поглаживать его по грязной, свалявшейся шёрстке, негромко приговаривая, какой он у меня молодец и как быстро он примчался на помощь. Затем поднял голову и бросил на Марвина тяжёлый, осуждающий взгляд, потому что его необъяснимая выходка едва не превратила нашу беседу в кровавую бойню.