В груди пульсировал Родник, но как-то неровно, сбивчиво, неуверенно. Толкнулся, замер, толкнулся еще дважды — и снова тишина. Я положил руку на грудь.

Лира заметила, и ее улыбка стала еще теплее.

— Открыл?

Я заторможенно кивнул.

— Поздравляю. Теперь ты восходящий второго ранга, пусть и всего с одним каналом.

Перед глазами, вторя ее словам, проступили строки.

[Ранг Развития: второй (открытые каналы)]

[Открыт основной энергетический канал правой руки]

[Пропускная способность: низкая]

[Состояние канала: перегрев]

[Внимание: повторное использование без отдыха может привести к повреждению канала]

[Родник Души: требуется стабилизация (возможна стабилизация путем повышения уровня контроля внутренней энергии)]

[Резерв Родника: 66/100]

— Спасибо, — прошептал я Лире, находясь в какой-то прострации. Сидел, смотрел на руку, сквозь строки. Все еще не верил, что получилось.

Рука пульсировала, ее жгло изнутри, но… но канал я открыл. Да, перегрел, но это не беда. Первый заваренный улун тоже редко получается у кого-то с первого раза, как надо.

— Вторую руку сегодня не трогаешь, — велела Лира.

— Да, хорошо, — механически кивнул я, но она даже не моргнула.

— Тинг.

— Что?

— Угу. С твоими обещаниями я уже знакома.

Я хотел возразить, но ладонь снова дернулась, и вышло только поморщиться. В центре ее проступило красное пятно, а пальцы слегка подрагивали.

— Не сомневайся. На сегодня с меня хватит. — Я пару раз сжал руку в кулак. — Жжется.

Лира прикрыла глаза. Судя по лицу, считала до десяти или… или до того момента, когда перестанет хотеть ударить меня чем-нибудь тяжелым.

Носа коснулся аромат, и я повернул голову раньше, чем успел подумать.

Глиняный горшок с Серебристой цедрой стоял у края. Раньше от него несло сыростью и прелым сладким душком. Теперь запах стал глубже: сначала влажная земля, потом хвоя, которую слишком долго держали у огня, а где-то под этим — сухая кора и слабая хлебная сладость.

Рау лениво поднял морду и втянул воздух.

— Ра-а…

Лира тоже посмотрела на горшок.

— Не сейчас, брат.

— Сейчас.

— Тинг.

— Если… — я проглотил слово «ферментация», — если листья дошли, то ими нужно заняться сейчас. Завтра они могут начать гнить.

Лира попыталась надавить на меня взглядом, выждала минуту, потом вздохнула и поднялась, опираясь на стол. Поправила прядь у виска, но пальцы ее дрогнули, и ее повело в сторону. Ухватившись за столешницу, она замерла.

Я дернулся к ней, но сам чуть не упал. Мысленно выругался, осознавая в полной мере, что, пока я сидел в своем внутреннем мирке и пробивал канал, Лира караулила меня несколько часов. Больная, уставшая, с треснутым Родником. К тому же весь день не евшая.