Зачем ее мучает Хозяйка и показывает это? Настя никогда не была в подобной ярости. Она злилась, и часто, но убивать невинных за то, что она не могла сделать это с тем, кто реально был причиной ярости? Это точно перебор!
Но покинуть Нинуцу она не могла, все сильнее сливаясь с ней и уже слабо понимая, где она убивает, а где капризная княжна. Постепенно она поняла, что зря считала княжну просто психопаткой. Да, первое впечатление было именно таким – ей нравилось убивать, и она использовала то, что рождением ей было дано такое право. Но на деле Нинуца редко убивала совсем незнакомых людей, а одного совсем молоденького мальчишку и вовсе отпустила, лишь слегка царапнув палашом по плечу – пустила кровь для горы.
Это и впрямь была ярость. Ярость заточенного в рамки существа, жизнь которого была определена с рождения и до самой смерти. Настя, путешествуя вместе с княжной, была не до конца согласна с ней. Вон как Нинуца ловко управлялась со своим оружием! Вряд ли шансы так научиться были у обычных девчонок, особенно абсолюдок. Настя до сих пор с трудом могла определить век, в который попала: ни одеяния, ни речь ей не подсказывали ничего, и оттого оставалось только гадать, закончились ли войны между змеелюдами и абсолюдами, или она здесь в разгар очередной.
Настя в который раз пожалела, что так плохо вникала в жизнь за пределами дом-школа-комп-телевизор. Теперь ей было интересно, наказывают ли змее людов за убийства в горах вне игры? Часто ли в горы «случайно» во время игры попадали люди, которые не должны были с нее вернуться? А тюрьма? Одинаковые ли условия для обеих рас? Потому что у них были разные сильные и слабые стороны, и нечестно было бы давать им одинаковое наказание. Или честно? Равноправно.
Настя совсем запуталась. Она знала, что и среди обычных людей есть психопаты и убийцы, но, получается, в малочисленной расе змеелюдов убивали почти все сильные змеи? Причем в довольно юном возрасте, что не могло не оставить на них отпечаток. Тут мысль Насти ненадолго скакнула вбок. Нинуца в приступе прохладного любопытства, которое то и дело наступало у нее после взрывной ярости, копалась своими нежными ручками в разверзнутой груди какой-то несчастной, и Настя решила, что не может понять – считать ей, что она тоже убивала, или нет. С одной стороны, Нинуца отлично справлялась и без нее, но с другой – Настя все время была с нею! И пусть она не могла ничего сделать сама, являясь незримой и неосязаемой частью, она могла подумать о будущем.
Настя, как мантру, повторяла про себя, что это прошлое, и все эти люди мертвы уже многие годы, и она ничего не могла бы изменить для них, но ей все равно было плохо. Чуть полегчало, когда княжна наконец сумела обернуться. Это произошло так внезапно, что они обе решили, что умирают. И Настя даже обрадовалась – смерть должна была избавить ее от этих мук пребывания в княжне. Но болезненные судороги сменились сонливостью и онемением ног и тела до самой талии, а потом они уснули. Обе!