К тому же Марк был то ли ранен, то ли переживал свой первый оборот, то ли все вместе… Настя присела рядом, стараясь не смотреть на верхнюю обнаженную часть туловища, бледную настолько, что, если бы грудь не вздымалась, можно было бы решить, что он мертв.

Он не обернулся хвостом, как делали Арсений и Кирилл, и оттого замерзал. А хвост был отличный. Выглядевший бесконечным, глубокого черного цвета, по спинной части он казался словно с золотым напылением. Так и хотелось коснуться чешуи и проверить, не останется ли золото на пальцах.

Надо было встать и уйти, а еще лучше – пристукнуть змеелюда сейчас, пока он без сознания, но Настя прекрасно знала, что у нее рука не поднимется убить кого-то, даже Марка, даже зная, что он бы с удовольствием убил ее, если бы мог.

Она поправила рюкзак и пошла к выходу из расщелины. Солнце поднималось, но теплее не становилось. Под ногами похрустывал снег, снег и иней висели на кустах шиповника, которые не успели избавиться от листвы.

Настя помяла в руке один такой хрупкий от холода листок и выругалась.

– Ладно, хорошо, я такая же идиотка, как и все, – пробормотала она, пугаясь собственного голоса в стеклянной тишине. – Но он же мой одноклассник, хоть и агрессивный идиот.

Чтобы не выглядеть в своих глазах полной дурой, что идет куда-то и потом пафосно возвращается к оставшемуся позади вражине, Настя потратила несколько минут на сбор шиповника и лишь после этого вернулась.

Сначала она нашла место, где меньше всего помешает разведенный костер, достала горючие таблетки из рюкзака Марка, решив, что греть она собирается в первую очередь его синюю тушку, а значит, и запасы надо тратить его. Поставила вариться первым делом чай, потом разобрала рюкзак змеелюда и не нашла в нем спальника.

– Вот что за идиот, – пробормотала она, злясь. Потом вспомнила, что змеелюды нормально себя чувствуют, когда спят в кольцах. – Ладно, надеюсь, что я не надорвусь.

Говорить вслух помогало. Настя натянула перчатки – пальцы мерзли, и полезла ближе к змеелюду. Теперь она отчетливо видела бурые засохшие пятна на его теле, но вроде бы кровь была не его или же он тоже умел регенерировать.

Начала Настя с самого легкого – с тонкого кончика хвоста. Она крепко вцепилась в него и потащила так, чтобы обернуть хвостом замерзшего змеелюда. Даже кончик хвоста оказался дьявольски тяжелым!

– Я убил предателя, – вдруг послышался шепот, и Настя едва не уронила хвост. – Убил друга. Он напал со спины…

Судя по звукам, бредивший змеелюд заплакал, а Настя кивнула своим мыслям. Ну да, ее иллюзии уже рассказывали историю с Куликовым. Тот держался близко к Семину, дожидаясь удачного момента, чтобы напасть. Наверное, он был уверен, что Марк слаб, младший сын в семье полозов, самовлюбленный и наглый. Настя и сама считала, что он слабак, но Федор оказался слабее. Его Насте жалко не было. Как говорил папа, цитируя кого-то неизвестного Насте, «короля делает свита». Если бы не такие друзья, был бы Полоз настолько мерзким гадом или нет? Неизвестно.