И ящерки были куда умнее, чем ей показалось сначала. Похоже, они как-то чуяли не обязательно самых сильных, но и тех, кто мог погибнуть. Выходило, что больше всего ящерок ходило за смертниками – и тут популярность некоторых змеелюдов, в том числе и Марка, выглядела совсем иной. Для ящерок почет и уважение за возвращение утерянной крови в гнездо, а для погибших сильных и юных змее людов… забвение?

Впервые Настя по-настоящему пожалела их. Вообще-то они с Никой словно балансировали на противоположных чашах весов. Ника мечтала о свободе решать что угодно, а Насте не то, чтобы мешала ее собственная свобода, но возможность плыть по маршруту, выстроенному предками, тоже по-своему подкупала. Ты знаешь, что будет с тобой завтра и послезавтра, за тобой присмотрят, тебе найдут место в этом изменяющемся мире. Разве это плохо?

Раньше Насте казалось, что сказка про ящерку, поднявшуюся на вершину и ставшую после этого Хозяйкой, похожа на ставшую королевой пешку и потому может оказаться правдой. Откуда-то же должны браться Хозяйки! Но сейчас, когда в ее видениях было больше Хозяйки, чем кого-то другого, она понимала – это тоже всего лишь сказка, и это бессмертное существо ничем не походило на веселых беззаботных ящерок. А они могут только регенерировать и быстро перемещаться, даже под землей.

Настя на мгновение вспомнила про отца. Он недолюбливал ящерок, хотя старался это никак не показывать. Может, ее мама была ящеркой и, родив ребенка от абсочеловека, бросила отца с ней? И отец не смог простить то, что Настя понимала сейчас прекрасно – на пути ящерки не могло быть таких ответвлений…

Настя замотала головой, отгоняя глупую мысль и попутно избавляясь от желания разбудить Нику и спросить, могут ли у ящерок и обычных людей быть общие дети. Отец бы рассказал ей. Да и к чему она вдруг размечталась, чтобы мать оказалась просто ящеркой и ушла она из-за этого, и ее можно было вернуть?

Настя поспешила вернуться к спящей Нике и, убедившись, что та спокойно спит и не торопится покрываться камнем, решила действовать. Здесь, в этом странном и словно мертвом месте, ее одолевали странные мысли и желания, она словно не окаменевала, как все остальное тут, а размягчалась, сама себе начиная напоминать кисель.

Ее мама ушла, и точка! Нет смысла об этом думать. А она пока жива и собирается и дальше выживать, что бы ни случилось. И вернуться к отцу.

Настя затянула на себе пояс рюкзака, поправила лямки и взяла дурацкий, неудобный для нее меч. Нести его в руках было неудобно, и она его закинула за спину, пробивая свой рюкзак там, где не было ничего, чему значительно повредила бы пара дырок. Не до таких мелочей, когда осталось всего два или три дня. И какой-то из змеелюдов наконец дойдет до вершины и закончит эту дурацкую игру!