— Как отличить противоправительственные цели от противоправительственной болтовни?
— Решение окончательное, — сказал царь. — И я не хочу больше обсуждать эту тему.
— Им хоть приговор выдали на руки? — спросил Саша.
— Выдадут.
— Надеюсь, не в день отправки в Вологду, Оренбург и Вятку?
— На днях, — пообещал папа́.
— А высылка когда? — поинтересовался Саша.
— Через пару недель. Или немного раньше.
— Ты не собираешься их перед этим расстрелять?
— Нет, — пообещал папа́, — это ушло в прошлое.
— Их жандармы повезут или сами поедут?
— Жандарм и фельдъегерь, — объяснил царь. — Каждого.
— Всё никак не привыкну к этой функции фельдъегерей, — заметил Саша. — Царская почта!
Вечером Саша написал записку коменданту Петропавловки Мандерштерну с просьбой передать письма Бекману и Муравскому.
'Любезнейший Яков Николаевич! — писал Саша. — Вам выдали на руки приговор? Папа́ обещал это сделать до его исполнения. Если не выдали, вы в праве требовать.
Я его читал.
К сожалению, не смог добиться для вас прощения.
Получилось хуже, чем я хотел, но лучше, чем ожидал.
Но это означает только то, что моя работа не окончена. Мне удалось вернуть Петрашевского. За два года.
У вас более высокий старт. Смертный приговор исключён, каторга — тоже.
Будут проблемы — пишите, это не очень далеко. Просто так — тоже пишите.
Ваш вел. кн. Александр Александрович'.
И тоже самое написал Муравскому.
Ответ пришёл на следующее утро. От Мандерштерна. Бекман просил о встрече.
Саша ответил телеграммой: «Конечно!»
Спросил разрешения у отца.
— Ладно, прощайтесь, — усмехнулся царь.
Встреча происходила в Комендантском доме. В той самой комнате, с красным сукном, где когда-то объявляли приговор декабристам.
Лучше, чем равелин, но Саша предпочёл бы что-то менее официальное.
Когда ввели Бекмана, Саша перечитывал «Зерцало». Про то, что «всуе законы писать, когда их не хранить» и про «мины под фортецию правды».
Гость показался ему похудевшим и побледневшим.
Глава 23
За спиной у Саши висел портрет Александра Первого. Тот самый, с двууголкой в руке, непокрытой головой и под грозовым небом.
Комендант Мандерштерн встал рядом.
Личный телохранитель Егор Иванович — у двери.
Погода была паршивая: с утра шёл дождь. И в зале царили сумерки, хоть свечи зажигай.
Бекмана подвели к стулу для допросов по другую сторону стола.
— Нет, — сказал Саша. — Не туда.
И указал на место рядом с собой.
— Александр Павлович будет нам свидетелем, — улыбнулся Саша. — Не худший российский государь, по-моему. Вы что о нём думаете?
— «Он взял Париж, он основал лицей», — ответил цитатой Бекман.