— Ничего сложного, — улыбнулся Бекман.
И передал лимон солдату, который вызвался принести чай.
— Можно порезать, милейший? — спросил заключенный, перейдя на русский.
Солдат кивнул и ушёл за чаем.
— Вы знаете, а меня сфотографировали, — сказал Бекман. — Насколько я понимаю, нас всех. Говорят, это ваша идея.
Глава 3
— Да, моя, — признался Саша.
— То есть вы предложили фотографировать политических узников?
— Я предложил фотографировать каторжников, — сказал Саша.
И рассказал о разговоре с Достоевским и своих благих намерениях.
— Но я понимал, что первым использует Третье Отделение, — продолжил он. — Потому что наиболее прогрессивные идеи всегда первыми берут на вооружение спецслужбы.
Последние слово Саша произнёс на «нижегородском», поскольку французское словосочетание «services secrets» казалось не вполне адекватным.
— Спецслужбы? — переспросил Бекман.
— Разведка, контрразведка, службы охраны глав государств, — пояснил Саша тоже по-русски.
Собеседник слегка задумался над «контрразведкой», но, кажется, понял.
— Но это же не причина отказываться от прогресса! — резюмировал Саша на языке галлов. — Если у народа есть гражданские права и свободы — все эти фото — вообще ничто. Против оппозиции, если она легальна, их вообще никак не использовать. Против террористов — да. Но, надеюсь, это не входит в ваши планы.
— И никогда не входило, — насупился собеседник. — Между тем, у народа не столь прекрасно с правами и свободами.
— Увы, да! — кивнул Саша. — Но уже горазда лучше, чем при дедушке. И я дальше работаю в этом направлении.
Бекман улыбнулся скептически.
— Да, не всегда успешно, — покаялся Саша. — Но работаю. Я знаю про ночные допросы. Смотрится всё вот это вместе… я бы сказал… Под покровом ночи, с завязанными глазами, на ночной перекрёстный допрос, без защитников.
— Именно так, — беспощадно подтвердил собеседник.
— Это практика доживает последние годы, — сказал Саша. — Она навсегда уйдёт из нашей жизни и, надеюсь, никогда больше не вернётся.
Видимо, узник почувствовал неуверенность в последней фразе и бросил на Сашу насмешливый взгляд.
— Я читал ваше дело, Яков Николаевич, — продолжил Саша.
— И?
— Впечатляет. Рассказ про аэролит прекрасен. Правда, не вполне справедлив. Деятель греческой революции Катакази вряд ли этого заслуживает.
— Деятель греческой революции?
— Не знали?
— Не знал.
— Был «Апостолом» тайной организации Филики Этерия и участвовал в подготовке заговора, в результате которого короля Оттона заставили подписать Конституцию, — объяснил Саша.
И добавил подробностей от Строганова. В том числе историю несостоявшегося расстрела.