— Я тебя за тем и позвал, — заметил царь.
— Меня одно поражает до глубины души, — признался Саша. — У нас под боком, в Польше, происходят события, которые могут определить нашу историю на ближайшие сто лет, а все газеты озабочены скандалом на концерте Иоганна Штрауса. Положительно, мы не знаем, куда смотреть.
— Я бы тоже не придал этому значения, если бы не твоё письмо, — сказал папа́. — Толпа на похоронах и осквернение могил. Не Бог весть какие события!
Утром во вторник 12 июля пришла телеграмма из Москвы.
'В. И. Выс-во!
Приезжаю Петербург завтра утренним поездом.
Ваш Петрашевский М. В.'
И это означало, что телеграмма до Красноярска дошла.
— Я должен его встретить, — сказал Саша Гогелю.
— Это совершенно невозможно, Александр Александрович! — опешил гувернёр. — Вы собираетесь встречать политического преступника?
— Он прощён. И папа́ лично разрешил ему вернуться.
— Он не принял прощения и хочет пересмотра приговора!
— Не суть, — возразил Саша. — Отец не возражает.
— Это не соответствует вашему статусу!
— К чёрту статус! Я пригласил человека на работу!
— Вы его или он вас? Кто кого должен встречать?
Саша вздохнул.
— Я могу встретить, — предложил Гогель с видом человека, бросающегося на амбразуру.
— Думаю, что Михаилу Васильевичу и в Сибири надоели люди в погонах, — возразил Саша.
— Я не в голубом мундире, — заметил гувернёр.
— Я и так не знаю, как перед ним оправдываться за то, что его жалоба в Третьем отделении, а не в Сенате.
— Это не ваша вина, — возразил Гогель.
— Господа революционеры обычно не разбираются в таких тонкостях.
— Александр Александрович! Вы, оказывается, прекрасно понимаете, с кем имеете дело.
— Это не отменяет моей обязанности хоть как-то компенсировать совершенную в отношении него несправедливость.
— Я полностью возьму вину на себя, — пообещал Гогель.
Наступило утро среды.
Глава 29
Гогель отчитался, что Петрашевского встретил.
Покачал головой, вздохнул и поморщился.
— Не понравился вам Михаил Васильевич? — поинтересовался Саша.
— Вы сами увидите, — сказал Гогель. — Он приедет сегодня вечером, если вы готовы его принять.
— Готов, конечно, — кивнул Саша.
— Я так и сказал.
— Надеюсь, ничем его не обидели?
— Даже довёз до дома.
— Где он остановился?
— У литератора Достоевского.
Понятно, подельники.
— Адрес записали, Григорий Фёдорович?
— Да, конечно.
И гувернёр протянул ему листок бумаги:
«3-я ротаИзмайловского полка, дом 5. Доходный дом действительного статского советника Никифора Алексеевича Палибина, кв. 10».
С января адрес не изменился.
Вечером Петрашевский приехал в Петергоф.