Утром начали приходить ответы.
Глава 13
'Ваше Императорское Высочество! — писал Штраус.
Я приблизительно понимаю, что написала об истории Ольгина мать.
Но между мной и Мари Френкель практически ничего не было и ни я, ни моя семья никогда не признавали её той, что предназначена для меня.
Меня познакомили с ней в Москве, мы гуляли несколько раз наедине, и вот однажды, едва я переступил порог их дома, её отец Самуил Френкель бросился ко мне с распростёртыми объятиями и объявил гостям о нашей помолвке. А я счёл невежливым публично опровергнуть его слова и заявил господину Френкелю, что мне нужно дождаться благословения матери.
Матушка моя посокрушалась, но написала, что жениться необходимо, чтобы соблюсти приличия.
Я просил позволения на брак у вашего отца и получил согласие. Всё было готово, а мне ничего не оставалось, кроме как умолять о помощи нашего посла в России графа Сечени, которому я посвятил несколько музыкальных произведений.
Граф добился моего ареста по запросу Австрии и экстрадиции в Вену.
Согласитесь, Ваше Высочество, что в этой истории нет моей вины, другие люди сбили меня с толку, а я сам решил, что обязан заключить вынужденный брак, чтобы исполнить волю моей матери.
Относительно моего происхождения — правда. Но в католичество перешёл ещё мой прадед Иоганн Михаэль Штраус из Буды, в прошлом веке.
Преданный вам Иоганн Штраус'.
'Ваше Императорское Высочество! — писал Лев Соллогуб. — Иоганн, конечно, не лишён недостатков. Он недостаточно решителен, и ему трудно отказывать людям.
Белёвский купец Самуил Френкель вознамерился женить его на своей дочери Марии, которая была влюблена в маэстро. И придумал для этого не самую честную интригу, публично объявив о помолвке.
Иоганн сначала написал своей матери, надеясь, что она не даст ему благословения. Но она ответила, что он должен жениться.
Потом он написал вашему отцу и попросил разрешения на брак, в надежде, что государь откажет, но Его Императорское Величество согласился.
Так что Иоганну пришлось прибегнуть к помощи австрийского посла. Австрийцы объявили его важным государственным преступником, а наши жандармы арестовали по австрийскому запросу, и он был выдан Австрии и экстрадирован в Вену.
Но никакой он не преступник.
Во время волнений 1848-го он был на стороне восставших, играл «Марсельезу» и написал несколько революционных маршей и вальсов. Но это и всё.
После окончания смуты он был привлечён к суду, но, в конце концов, оправдан.
Его участие в политике в 1856-м, когда произошла история с Френкель, есть чистая фантазия'.