— Спальня, — прокомментировал он.
Главным объектом здесь была клятая солдатская раскладушка, но это была отдельная — блин — квартира! Грех жаловаться!
Да и к раскладушке попривык за два года.
Возле неё стоял чемодан, очевидно с его вещами, привезёнными из Царского села.
И Саша повис на шее у отца, который был уже не то, чтобы сильно выше.
— Ты, конечно, достоин большего, — сказал папа́. — Но пока так.
— Да, ладно! — улыбнулся Саша. — Гостей можно и в кабинете принимать. Письменный стол отодвину, куплю чайный столик. В Зимнем же как-то обхожусь.
Стены казались несколько голыми, но Саша был благодарен Мама́, которая не стала завешивать стены нелюбимой сыном классикой.
Скоро ожидалось возвращение бабиньки из Парижа, и Саша рассчитывал на пополнение коллекции импрессионистов. Хотя они ещё начинающие, конечно.
Впрочем, на импрессионистах свет клином не сошёлся. В Лондоне вроде бы как раз сейчас прерафаэлиты творят. Жаль, что нельзя припахать Герцена к закупкам. Ну, советовал же Вольтер Екатерине Алексеевне покупать Рембранта.
Папа́ повернулся спиной к окну и оперся руками на подоконник.
— Саша, вчера пришла телеграмма из Иркутска…
Глава 25
— Нашли золото на твоей Ваче.
— Хорошее месторождение? — поинтересовался Саша.
— Геологи говорят, что за столетие всё не перемыть.
— Я могу попросить что-то для себя?
— Проси!
— Старообрядцы, — сказал Саша. — Надо открыть алтари и разрешить им служить литургию.
— Это для себя?
— Разумеется. Свобода вероисповедания отвратит их от финансирования революции, и это снизит вероятность расстрела моих внуков и твоих правнуков в подвале Ипатьевского дома в Екатеринбурге.
Папа́ слегка побледнел.
— Ты даже место знаешь…
— Конечно. А я не говорил раньше?
— Не-ет…
— Оно не столь важно, — пожал плечами Саша.
— Честно говоря, золото Вачи придаёт дополнительный вес твоим предсказаниям, — заметил царь.
— Так как?
— И ещё раскольники дают деньги на твои проекты.
— Ты не знаешь, что это за проекты, папа́? — поинтересовался Саша. — Или донесли?
— Донесли, — без обиняков подтвердил царь.
— Меня удивляет только одно: что ж так поздно!
— Так или иначе, твои хлопоты вызывают неудовольствие части общества.
Саша даже знал, что это за часть общества с толстыми животами, длинными космами и гнусавыми голосами: «жеребячье сословие». Да, есть отдельные достойные представители, но в общем и целом прекрасно описано в письме Белинского к Гоголю как «гнусное русское духовенство». И их церковь: «опора кнута и угодница деспотизма».
— Мне кажется, что наша Православная церковь не обладает самостоятельной субъектностью, — осторожно заметил Саша.