— Понятно, — усмехнулся Саша. — Дело своё знаете.

— Да где уж не знать!

— Много запомнили из наших разговоров? — спросил Саша.

— Да кто ж их поймёт разговоры-то ваши дворянские!

— Да? — удивился Саша. — Вроде, ничего сложного.

Солдат пожал плечами.

— Ладно! — смирился Саша. — Гувернёрам только нашим не говорите ничего.

— Генералам не скажу, — пообещал телохранитель.

На почётном посту у палатки стоял Коля Богаевский, организатор прошлогодней вечеринки.

— Проснулись, — одними губами шепнул он.

Этого следовало ожидать. В прошлом году пронесло, в позапрошлом — почти пронесло. Но сколько можно искушать фортуну!

Саша открыл полог и ступил судьбе навстречу.

Лаврентьев занял пост у входа.

Внутри горела свеча, и гувернёры сидели на кроватях.

Саша поспешил захватить инициативу.

— Ничего криминального, — сказал он. — Сидели у костра, пекли картошку. Мне нельзя проститься с друзьями перед возвращением в Петергоф? Князь и должен иногда пировать со своей дружиной. Что не так?

— То, что вы разрешения не спрашивали, — сказал Гогель.

— Зачем вас лишний раз беспокоить? — поинтересовался Саша. — Вы и так от нас устали. Посидеть у костра с гитарой мы можем совершенно самостоятельно.

— Курили? — поинтересовался Казнаков.

— Ну, что вы, Николай Геннадьевич! По-моему, вся империя уже знает, что я не выношу запаха табачного дыма.

— Я не о вас, Александр Александрович, — сказал Казнаков. — Владимир Александрович?

Володька энергично помотал головой.

— Про вино не спрашиваю, — заметил Казнаков. — Что тут спрашивать!

— В минимальным количествах, — сказал Саша. — Когда мы отмечали вручение мне Святого Владимира, и то было больше. Так что никто не пьян.

— Государю вынуждены будем сказать, — вздохнул Гогель.

— Это ваша обязанность, — кивнул Саша.

В Петергофе папа́ встречал у кареты.

Обнял и сказал:

— Пойдём!

И потащил ко входу так решительно, что гувернёры не успели вставить слово.

«Ну, напишут», — подумал Саша.

Они поднялись на второй этаж Фермерского дворца, и папа́ распахнул дверь в комнату, где Саша раньше не был.

— Твоё! — сказал царь. — Ты же давно хотел.

Комната имела следы свежего ремонта, но синими шторами обладала. Саша распахнул окно. Из июльского парка пахло свежескошенной травой, цветущей липой и далёким морем.

— Здорово! — сказал Саша.

— В Царском селе твои покои отделают к осени.

— Супер!

Обстановка состояла из большого письменного стола, секретера, кожаного кресла, небольшого дивана и стульев (синих, конечно). А также книжных шкафов. Пока пустых.

— Это твой кабинет, — сказал папа́.

— Это не всё?

— Конечно.

И царь повел его дальше, через высокие белые двери.