— Да я сам могу помыть. — Опешил возница.

— Ещё намоешься, когда твоя очередь дежурить придёт. А если поел, иди лучше Джока смени. А сбитень, как заварится, я тебе сам на облучок принесу, вместе с бутербродами.

Что тут скажешь? В каждой ватаге свой уклад.

— Вставай, парень, смена пришла. Иди отдыхай.

Сонно кивнув, Джок поднялся.

— Пост сдал.

— Пост принял, — ответил Угез, уже не удивляясь почти армейским порядкам, в обычной с виду ватаге бродяг.

— Подтверждаю. — Кивнул Джок. — Спокойной вахты.

— И тебе хорошего отдыха, парень.

— Хоро-ошо. — Плюхнувшись в левое кресло, протянул Угез. — Хорошо!

Как ни комфортно и тепло сейчас было внутри фургона, здесь на облучке было привычнее, а значит, — хорошо. И пусть шальные капельки бушующего ливня, залетают под навес, то дело привычное. Да и широкие поля шляпы хорошо защищают от дождя. А совсем уж шальные капли, попавшие на лицо, и утереть можно, не в первый раз.

Но всё же сначала дело. Глубоко вздохнув сырой бодрящий воздух, Угез мысленно потянулся к Бурому, мерно шагавшему в первой двойке, прислушался к его ощущениям. Матёрый бык мерно передвигал копытами по дороге, не обращая особого внимания ни на дождь, ни на мелкие то и дело попадающиеся лужи под ногами. Угез почувствовал, что несмотря на кажущееся спокойствие, бык регулярно прислушивался к тому, что происходит за, казалось бы, всё поглощающим шумом ливня. Но пока ничего не встревожило вожака маленького стада. А раз не его ничего не тревожит, то и Угезу бояться нечего.

Разорвав связь, возница открыл глаза и вовремя. Сзади послышался шелест отодвигаемой шторы, отделяющей облучок от внутренней части фургона. Обернувшись, он увидел осторожно, из-за того, что в обеих руках держал большие чашки с парящим сбитнем, выбирающегося наружу Миклуша.

— Не помешаю, дядя Угез? — поинтересовался пацан, протягивая одну чашку вознице.

— Чем? — удивился тот. — Места много, садись, куда вздумаешь. Только я думал, что ты устал, как парни, и после ужина спать завалишься.

— Устал, — согласился Миклуш, — только спать всё равно не хочется, а мне здесь сидеть нравится, — на дорогу смотреть, быков чувствовать.

— Парень, да так тебе все тайны возниц открыться могут. — Улыбнулся Угез. — А это, поверь, для будущего бугра так же важно, как и знание аномалий и монстров, скрывающихся за стеной дождя.

Прозвучало немного напыщенно, но Угез почти слово в слово повторил слова одного из своих старых учителей возничному делу, услышанные ещё тогда, когда сам был чуть старше сидящего напротив пацана. Миклуш аж вскинулся, в его глазах вспыхнули звёздочки, лучащиеся совсем ещё детским любопытством. Подавшись к вознице, он быстро зашептал: