Я молча посмотрел на Юрия Владимировича, не считая правильным обсуждать такие вопросы за столом ресторана. Но Никулин понял меня правильно.

— Но ты станешь нашим внештатным лекарем.

— А ты можешь снимать похмельный синдром? — вдруг спросил Максим, и родители свели на нём свои взгляды.

— А что? Это очень было бы полезно в Ялте. Для некоторых. Особенно для рабочих. А то там вечно приходилось перерабатывать за кого-то.

Юрий Владимирович и Татьяна Михайловна, одновременно развернувшись, посмотрели на меня.

— Могу и похмелье снимать, — кивнув головой, сказал я. — Это просто.

— Тогда, точно берём, — радостно сказал Никулин.

— Да, он ещё, похоже, ничего не решил, — возразила Татьяна Михайловна.

— Домой хотел поехать. Там сестрёнка подрастает. Помочь родителям надо. Если только на месяцок с вами… Там, говорят, море тёплое.

— Отлично! — воскликнул Никулин. — Так ты в хоккей играешь? На какой позиции? Защитник, наверное?

— Почему вы так решили? — спросил я.

— Из-за комплекции. Вон ты, какой огромный. Защитники, они такие.

— Я вратарь, — сказал я.

— Вратарь⁈ — удивилась Татьяна Михайловна. — Это не скучно?

— Мне — нет, — покрутил я головой.

Никулин замер. Татьяна Михайловна улыбнулась.

— Он уже придумывает тебе номер, — сказала она.

— Жонглёр с мячами, — сказал Никулин. — Тебе бросают трое, а ты ловишь и бросаешь обратно. Ну, как?

Я пожал плечами. Мне не хотелось становиться артистом цирка. Из опыта общения с артистами, я знал, что нужно испытывать потребность в аплодисментах, тогда есть смысл заниматься этим «творчеством». Меня аплодисменты и восторг публики не возбуждали. Мне нужно, чтобы я получал удовлетворение от самого процесса, от преодоления самого себя. Хотя… Надо попробовать изменить в себе мотивацию. Пашке ведь нравится быть сильнее всех. Может, кхм, получится убедить и мою матрицу, что приносить радость людям, — это тоже здорово?

— Хм! Интересная мысль! Надо её обдумать! — подумал я.

— Надо подумать, — произнёс я уже вслух.

После ужина, когда мы с Никулиными и с Шуйдиными вышли из ресторана, нас поджидала серая «Волга», оказавшаяся Никулинской. А Шуйдиных ждало такси. Возле «Волги» мы и расстались. Благодарность Шуйдина была какой-то настороженной. Он словно прислушивался к себе. Ну, так и понятно. Ему бы сейчас полежать пару дней, пока в нём идут процессы, кхм, «перестройки». А так… Мышцы спины колом, температура повысилась… Но за эту ночь многое должно было измениться в положительную сторону.

— Утром вам будет намного лучше, Михаил Иванович, — сказал я на прощанье. — Спите сегодня на спине, пожалуйста.