— Да мы и сейчас с ним бьемся… — проворчал Киврин, мостясь на угол стола. — Получается, что твоя малышка, вот так вот, запросто, отбирает энергию у хода времени?

— Получается, что так! — развел я руками, мимолетно испытав смешную гордость за внучку.

— Надо Наталью Иверневу к нам пригласить! — заерзал Витёк. — Я пытался одолеть ее теорию сознания, да куда там…

— А ты этой идеей с Ядзей поделись, — ухмыльнулся Владимир. — Она просто обожает, когда ты на красоток заглядываешься!

— Ха! — презрительно отреагировал Корнеев, однако рдеющие уши выдали тщательно скрываемую истину, и он забарахтался: — Нет, ну а как еще-то? Это ж не просто в мозгу всё происходит, и даже не в этом… как его… метакортексе, а вообще в микромире! «Запутанные нейронные микротрубочки приводят к коллапсу квантовой волновой функции в соответствии с редукцией Пенроуза, образуя конденсат Фрёлиха в суперпозиции»… Каково⁈ И как тут подберешься? К живому-то мозгу, детскому тем более!

— Не пугай нас сложностями, Витёк, — забурчал Киврин. — Пуганные мы…

— Стоп! — сказал я, шлепая ладонью по столешнице, и словно ловя идею, носившуюся в воздухе. — Если метакортекс Наталишки выстраивает генеративный эгрегор, преобразуя темпоральную энергию в психодинамическую, то ее прелестная головка должна усиленно излучать тахионы…

— Детекторы! — выпалил Виктор в подскоке, и затараторил, будто на экзамене: — Любые реакции слияния или деления атомных ядер сопровождаются эмиссией нейтрино, а любые хронодинамические реакции — эмиссией тахионов!

— Садись, «пять»! — фыркнул я и задумался. — Вот, сбил меня с мысли… А! Если Наталишка реально отбирает темпоральную энергию, то время вокруг девочки течет медленнее — и тогда хронометр на ее руке будет слегка отставать.

— Ух, здорово! — хищно оскалился Витёк, и крепко потер ладони. — А еще можно проверить, как зависит интенсивность психодинамической флуоресценции ивернита от плотности тахионного пучка!

— А шеф с Наталишкой изобразит эгрегор! — Володька хлопнул себя по коленям. — Ну, и Талию можно позвать… И Васёнка до кучи…

— Всё, понятливые мои! — вскинул я руки. — Кыш отсюда! Готовьте приблуды и… и вообще — арбайтен! А меня в Кремле заждались.

— Яволь! — рявкнул Киврин.

— Аллес гут, — поддакнул Корнеев.

Тот же день, позже

Москва, Кремль

Мне уже намекали, что можно и на «Чайку» пересесть, но я хранил верность своей «волжанке». Лимузин «ГАЗ-15» красив и статусен, но это — понты, а мне ничего никому доказывать не надо.

Выехал я пораньше, соблюдая принцип «лучше обождать, чем опоздать», и катил не спеша. Гнать я умею, и поддаюсь порой желанию набрать скорость, чтобы стрелка дрожала у двухсот, но сегодня с утра меня одолела меланхолия.