– И сколько тогда уже будет времени?

– Бог его знает.

– Мальчики, вам пора в класс, – прогремел сзади знакомый голос. Мэйсон обернулся и увидел, как идущий по коридору заместитель директора Кирби смотрит на него сверху вниз, хотя его глаза едва ли можно было разглядеть под выступающим широким лбом.

– Виноват, – нервно хихикнул Мэйсон.

Насколько им было известно, заместитель директора Кирби был единственным, кто не принимал участия в городских празднованиях, что для остальных жителей было грубым актом неповиновения. Никто никогда не видел, чтобы Кирби улыбался, а кто-то и вовсе пустил слух, будто он просто не умеет этого делать.

Проходя мимо них, заместитель директора что-то пробубнил про то, что ему слишком мало платят за такую работу.

– Я не говорю, что не верю тебе, – прошептал Серж, когда тот отошёл от них достаточно далеко. – Но если твоя… теория верна, то Кирби точно замешан. По-другому быть не может.

– Слушай, он, конечно, похож на парня, который способен похитить кучу детей, но тебе не кажется, что это было бы слишком очевидно?

– Я слышал, он из выживальщиков[6] . Отец рассказывал, что видел, как он закупается разным оружием.

– Как я уже сказал, – продолжил Мэйсон, – это слишком очевидно. Чтобы раскрыть это дело, нужно копнуть глубже. Злодеем никогда не бывает тот, на кого думаешь первым делом. Стоит присмотреться к тем, от кого ожидаешь зла меньше всего.

– Не всё должно быть загадкой, которую нужно разгадать.

– А это ещё что значит? – спросил Мэйсон, прижимая ладонь к груди, будто его ранили в самое сердце.

– Я имею в виду, что ты постоянно так делаешь. Когда мы смотрим ужастик, ты вечно пытаешься понять, кто же злодей. Ты не можешь просто наслаждаться моментом, понимаешь? Быть в настоящем? Отец тут слушал подкаст про осознанность, и…

– Подожди, – прервал его Мэйсон, поднимая руку. – Мы не договорили. Ну и что, что я пытаюсь разобраться в фильмах? Засудишь меня теперь? И вообще, нам это может однажды пригодиться.

Звонок прозвенел ещё раз, и мальчишки помчались по коридору.

– Продолжение следует, – сказал Мэйсон.

– Встречаемся в лобби в три, – ответил Серж, растворяясь в толпе. Мэйсон на секунду застыл, думая обо всём, что было ему известно, и о чём он не рассказывал Сержу. Ему нужно было наконец признаться своему лучшему другу и честно рассказать, почему он был уверен, что город прокляли. На него словно наложили какое-то заклинание, которое влияло на всех, включая Мэйсона.

От остальных его отличал лишь его дневник.

Не глядя, Мэйсон сунул руку в рюкзак, доставая оттуда тетрадь. Страницы уже начали желтеть, и Мэйсону приходилось обвязывать дневник канцелярской резинкой, чтобы ничего не вывалилось. Все записи были на месте, задокументированные простым карандашом. Мальчик проверял их ежедневно, иногда для того, чтобы написать что-то новое по теме, а иногда просто чтобы освежить свою память. Даже несмотря на свою одержимость делом, Мэйсон чувствовал, как его воспоминания становились расплывчатыми и туманными, но стоило ему взглянуть на записи и на ихимена , память снова возвращалась к нему. Мэйсон был уверен, что дневник был его единственным якорем, который позволял ему помнить прошлое, не давая воспоминаниям ускользнуть.