* * *

— Святой отец, благословите меня.

— Да пребудет с тобой благодать Божия. Отец, я счастлив вас видеть, но что заставило вас пуститься в далекий путь в такую непогоду?

— Беда, сын… э… если мне будет позволено тебя… вас так называть.

— Конечно. Уходя из мира, мы оставляем в своих сердцах и сыновье почтение, и сыновью любовь. Так что стряслось?

— Не знаю, как сказать, мне трудно… может быть присядем? — Отец указал на скамью под кроной древнего платана.

— Конечно. — И, когда они сели, вновь спросил:

— Так что случилось?

Пауза. И, словно бросившись с обрыва в бушующее море, отец заговорил.

— Люси. Она влюбилась. Не перебивай! Я слова бы не сказал, если б эта… если б… моя дочка вышла замуж. Тем более, что мужчина достойный, но… его семья против! Проклятые де ла Геры!

— Почему проклятые? Герцоги, хранители, в конце концов, достойный род. И мы не из последних в королевстве. Какие могут быть препятствия?

— Да черт… прости, да бог его знает! Я разговаривал с главой рода, с хранителем, он объяснил… понимаешь, мы ведь тоже их рода хранителей. Герцог де Клерамбо, хранитель, приходится мне троюродным дядей.

— И что?

— Де ла Гер сказал, что у него лишь один сын, а значит именно он — будущий хранитель. Но заклятье защиты короля, стабильность которого и обеспечивают эти господа, не допускает смешения крови наших родов. Де ла Гер долго объяснял, однако я понял только одно — в случае свадьбы их дети не смогут поддерживать заклятье, и оно разрушится. Последствия будут страшными не только для Галлии, но для всего нашего мира.

Аббат долго молчал, стремясь не только понять, но и принять эту новость.

— Она приезжала в прошлом месяце. Веселая, счастливая… Тайком от братии мы ездили верхом по окрестностям… Значит, она уже тогда знала?

— Нет, это стало известно лишь на прошлой неделе, я выехал сюда немедленно.

— Что же, если речь идет о такой цене, Люси обязана отказаться от своих чувств. По-моему, это очевидно.

Старый герцог корпусом резко развернулся к сыну.

— Она — моя дочь и твоя сестра. Она влюблена. Мы с тобой оба не смогли отказаться от любви, с чего ты взял, что она на это способна?

— Ни с чего. Просто я знаю — другого выхода нет.

— Вот поэтому я и приехал. Напиши ей, попробуй отговорить, отказаться.

* * *

Третий разговор состоялся через год. Летом. Тем самым летом, когда на молебен в церковь монастыря Клюни пришли король Галлии Филипп III и его августейшая супруга Екатерина. Первая женщина, прошедшая через эти монастырские ворота.

О, Екатерина была очарована молодым аббатом! Тот тоже не упустил свой шанс, обворожил королевскую чету. В своей проповеди сплел изящнейший узор из светского искусства и божьей благодати, политики и церковного пути, августейшего предназначения и святого служения.