Кто еще мог подменить картины перед пожаром в галерее? Александра Сендлинг каким-то образом выяснила это и вышла на след Греко. Она дважды приезжала к нему — и это стало для нее роковым.
Для Хогарта дело было совершенно ясным. Теперь оставалось только найти способ подобраться к Королю Праги.
В полдень Хогарт обедал в зимнем саду отеля «Ventana». Он рассеянно ковырял вилкой еду, а в пальцах вертел визитную карточку Кольшмида.
Ему было велено сообщать начальнику выездного отдела Medeen & Lloyd о каждом своем шаге. Он, конечно, не был одним из лакеев Кольшмида, но о следующем намерении все же следовало кого-нибудь поставить в известность — пусть даже гостиничную уборщицу. Кроме того, давно пора было связаться с заказчиком.
Хогарт посмотрел на часы — чуть больше часа — и набрал номер. Он никак не ожидал, что в воскресенье в такое время кто-то ответит, но после третьего гудка Кольшмид снял трубку.
— Говорит Хогарт, я…
— Господи, почему вы объявляетесь только сейчас? Вчера я пять раз звонил в отель. Вас все время не было на месте.
— В конце концов, вы платите мне не за то, чтобы я сидел в гостинице.
Хогарт посмотрел на список, где Тереза записала пять отметок времени.
— Что вы выяснили?
— Для предположений еще рано, — уклонился Хогарт. — Я хотел только сообщить вам, что собираюсь нанести визит человеку по имени Владимир Греко. Он…
— Греко? — вырвалось у Кольшмида. — Сегодня воскресенье! У вас назначена встреча?
Хогарт помолчал. Он ожидал какой угодно реакции, только не такой.
— Откуда вы знаете Греко?
— В прошлом году он несколько раз пытался купить у Музея истории искусств две картины Октавиана. Безуспешно.
Хогарт вскочил со стула.
— И почему я об этом ничего не знаю?
— Послушайте, если вы собираетесь навещать каждого потенциального покупателя картины Октавиана, вы будете заняты месяцами.
— Но не здесь, в Праге! — отрезал Хогарт.
Он почувствовал, как у него вздулись жилы на шее.
Если Кольшмид такой умный, пусть сам и берется за это дело. Но этот кабинетный крысёныш с помадой в волосах понятия не имеет, как раскрывают страховые мошенничества.
— Вы еще что-нибудь от меня скрыли, что напрямую связано с Октавианом или Прагой?
— Я от вас ничего не скрывал! — взорвался Кольшмид.
Хогарт глубоко вдохнул. Продолжать спор не имело смысла. Этот хлыщ, как и Акула, с самого начала был против того, чтобы дело поручили ему. Еще одно слово на эту тему — и разговор скатится в непрофессиональную грубость.
— В любом случае теперь вы в курсе. Я немного прощупаю Греко.
По звукам в трубке казалось, что Кольшмид взволнованно расхаживает по кабинету. Потом с тяжелым грохотом захлопнулась дверь.