Но улочка оправдывала своё название не только легендой: вдоль неё тянулись многочисленные торговые лотки, похожие на ряды блошиного рынка. В дни наплыва туристов они наверняка превращались в настоящую золотую жилу, хотя сегодня этого почти не чувствовалось. Осенью сезон подходил к концу.

Туристов сюда забредало совсем немного, так что какой-то крестьянин мог спокойно провести своего осла по улочке на луг за замком. В этом смысле за века мало что изменилось — разве что теперь путь загораживали сувенирные лавки там, где прежде стояли тачки.

Хогарт шёл рядом с Ивоной, держа руку на перевязи. Утром он забыл принять таблетку, и теперь это ему аукалось: с каждым часом боль в плече пульсировала всё сильнее.

Чтобы отвлечься, он разглядывал сувенирные лавки, но везде продавалось одно и то же: открытки, снежные шары, свинцовые миниатюры, тощие фетровые марионетки, масляные картины и вышивки, альбомы о Праге Франца Кафки, наборы слайдов о Граде и уродливые резные фигурки, которые, видимо, должны были изображать Голема.

Когда Ивона повела его дальше по улочке, в памяти всплыло давно забытое воспоминание. Он уже бывал здесь. Не ради замка, не ради галерей и музеев. Тогда он поднялся на Градчаны с другой стороны, поэтому сейчас всё казалось ему немного чужим.

Он приходил посмотреть на один конкретный дом — неприметное, покосившееся здание, где жил Кафка и где, склонившись над деревянной конторкой, писал свои рассказы. Хогарта охватила грусть. В его коллекции среди прочего была перьевая авторучка и пожелтевшая подписанная фотография Кафки начала двадцатых годов.

В свой первый приезд в Прагу Хогарт даже заходил в этот маленький дом. Сегодня он был заперт, но если подойти достаточно близко и заслонить глаза ладонью, можно было заглянуть в окно. Как и тогда, его снова поразило, в какой нищете люди жили здесь каких-то сто лет назад.

Возможно, именно поэтому эта улочка и стала знаменитой благодаря историям Кафки и Майринка.

— Вы голодны? — спросила Ивона.

Было уже далеко за полдень. Где-то вдалеке пробили часы на церковной башне.

— На этот раз угощаю я, — сказала она. — В конце Града есть хороший киоск с хот-догами. Только не пугайтесь его вида.

В конце улочки, между двумя долговыми башнями, прежде служившими тюрьмой, находилась закусочная. Выглядела она и в самом деле довольно обшарпанно.

Они стояли у стойки, ели по паре сырных колбасок кезекрайнер с горчицей, пили пиво из картонных стаканчиков и смотрели, как осёл бредёт по саду, раскинувшемуся за крепостной стеной. На лужайке у пешеходной дорожки стояла пара нищих в лохмотьях.