Рядом с советником по социальным вопросам сидела сама Ивона — с заколотыми волосами, в тёмно-синем свитере, в вырез которого были засунуты солнечные очки. Она была неброско накрашена и выглядела чертовски хорошо.

Поскольку остальные фотографии сгорели, Хогарт, вероятно, держал сейчас в руках единственный снимок Ивоны, который у неё остался.

— Можно я оставлю его себе?

Она даже не задумалась.

— Он ваш. Спонсор — пражский отдел убийств.

Он сложил лист и сунул его в задний карман.

— Вы были и на остальных информационных вечерах?

— Только на этом. Он проходил в зале неподалёку от полуострова Кампа. В тот вечер я и познакомилась с доктором Ярославом Зайицем. Некоторое время он жил в Берлине, у него, помимо чешского, есть ещё немецкое гражданство.

Она чуть помолчала.

— Вы видели его на фотографии: внешне он производит впечатление сильного, собранного человека. Но внутри он сломлен. Думаю, его красноречие, безупречный костюм и дорогой лосьон после бритья нужны только затем, чтобы прикрыть глубокую рану, которую оставила смерть жены. В перерыве мы случайно встретились у кофейного автомата и разговорились. Он сказал, что ходит на каждую информационную встречу по этим убийствам. Его держит на ногах одна-единственная надежда — что убийцу его жены наконец поймают. Тем сильнее он был разочарован беспомощностью полиции.

— Тогда он вас и нанял?

Ивона кивнула.

— По глупости я сказала ему, что как частный детектив занимаюсь супружескими изменами, кражами и вымогательством. Он во что бы то ни стало хотел уговорить меня вести собственное расследование. Это была последняя соломинка, за которую он цеплялся. Но мы с вами оба понимаем: я не могла выяснить ничего такого, чего уголовная полиция давно уже не знала. Зато по крайней мере смогла дать ему возможность заглянуть в материалы уголовки.

Это навело Хогарта на мысль.

— А откуда вы вообще знаете Новачека?

Ивона прикусила нижнюю губу.

— Мы с ним… когда-то были вместе.

Тут Хогарта осенило.

— Вас это удивляет, правда? — заметила она. — Но между мной и Новачеком давно ничего нет, даже если ему хотелось бы иначе. Хуже не придумаешь: родной брат работает на Владимира Греко, а… м-м… партнёр — в уголовной полиции. Они как кошка с мышкой, а ты всё время между двух огней. Новачеку люди вроде Ондрея — кость в горле: такие ведут дела по своим правилам. А у Ондрея желчь закипает, стоит ему столкнуться с полицейскими, уголовкой или службой безопасности.

— Ваш брат, похоже, вообще не слишком легко сходится с людьми, — вставил Хогарт.

Её глаза сверкнули.

— В ваших глазах он, наверное, просто грубый болван, который ставит игровые автоматы и выбивает деньги?