— А когда в дело вступили вы?

— В середине мая, после четвёртого убийства. — Ивона опять села рядом с ним на скамью. — Морак провёл несколько информационных вечеров для жителей набережной Влтавы. Объяснял, как лучше вести себя при нападении, предупреждал, чтобы после наступления темноты люди не выходили из дома, просил немедленно сообщать в полицию о подозрительных лицах или необычных наблюдениях — обычный набор. При этом о способах убийства он ничего не говорил и умалчивал, что преступников двое.

Хогарт кивнул. Истинную цель подобных мероприятий он знал. На таких встречах уголовная полиция рассчитывала не столько на помощь местных жителей, сколько на то, что сам убийца окажется среди присутствующих.

— В середине августа Морак использовал ещё один превентивный ход: надавил на газеты, чтобы те дали короткие заметки к полу-годовщине убийства Ханы Зайицовой. Он надеялся, что преступник появится возле могилы. Но ни наблюдение за местом обнаружения тела, ни слежка на кладбище ничего не дали.

Ивона уставилась на карту.

— Сотрудники уголовной полиции даже организовали добровольную дружину: в последний день каждого месяца она патрулировала берег Влтавы. Полицейские надеялись, что убийцы сами запишутся в участники. Неделями они только и делали, что переписывали номера машин добровольцев, вели за ними наблюдение, проверяли алиби и копались в прошлом — без малейшего результата.

Она недоумённо покачала головой.

— Для более серьёзных проверок не хватало, с одной стороны, людей, а с другой — разрешения ответственного прокурора. Он считал всё это, как сам выразился, сомнительной операцией уголовной полиции без шансов на успех. Я бы с радостью показала вам тайные видеозаписи тех информационных вечеров, но мои копии кассет, которые достал мне Новачек, превратились в вонючие комки пластика. Осталась только вот эта распечатка с экрана.

Ивона достала из папки цветную распечатку, сделанную прямо со стоп-кадра видеомагнитофона. Разрешение, как ни странно, оказалось довольно хорошим.

Хотя, по словам Ивоны, в зале на складных стульях теснилось больше двухсот человек, на увеличенном фрагменте Хогарт увидел лишь горстку: пожилую седую пару; нескольких подростков, в том числе с дредами и скейтерскими кепками; девушку с перекисно-белыми волосами; молодого человека в потрёпанном пальто и бейсболке Boston Red Sox; а ещё господина в тёмном костюме, с галстуком пейсли, в роговых очках и с обильно напомаженными волосами. В эту компанию он совершенно не вписывался.

Ивона указала на него пальцем.

— Это доктор Ярослав Зайиц. Ради него я и сделала распечатку.