— Обувь подростка? Или низкорослого мужчины?

— Скорее ребёнка, — ответила Ивона.

— И всё же преступник достаточно силён, чтобы обезглавить жертву несколькими ударами.

— Знаю. Звучит безумно. Других зацепок почти нет. Убийцы, вне всякого сомнения, хорошо знают Прагу: понимают, какие места в какое время достаточно безлюдны, чтобы спокойно оставить там тела. Кроме того, уголовная полиция предполагает, что один из преступников использует для перевозки трупов крупную машину: в марте следы шин на снегу указывали на фургон. Возможно, у них есть доступ к пустующему складу, заводскому цеху или заброшенной лесопилке, где они держат жертв.

— Что говорит криминальный психолог?

Ивона села на кухонную рабочую поверхность и свесила ноги через край.

— Ну, почему преступления совершены именно так? Обезглавливание, белые и чёрные бархатные ткани, вырезанные буквы?

Она помолчала.

— Похоже, преступники чувствуют принуждение делать определённые вещи строго определённым образом. Возможно, оба импотенты: жертв не насиловали — их даже не раздевали. Уже то, что тела после смерти уродовали и, главное, отрезали им кисти рук, говорит об известном презрении, ярости и враждебности. С другой стороны, трупы тщательно заворачивали в ткань — а это, напротив, может указывать на чувство вины или даже на своего рода привязанность. Я знаю, это противоречие… как и белые с чёрными покрывалами. До сих пор никто не понимает, что это значит. Интересно и другое: женщин находили лежащими на спине, мужчин — на животе.

— Значит, взгляд женщин был обращён вверх, а мужчин — вниз, — заключил Хогарт.

— Женщины, откройте глаза и смотрите. Мужчины, стыдитесь! — Ивона пожала плечами. — Психологическая болтовня, если хотите знать моё мнение. Во всяком случае, у преступников схожий взгляд на своих жертв. С одной стороны — проститутка, девушка-няня и автостопщица; с другой — бродяга, одинокий пенсионер и бездомный пьяница. Они выбирают людей, которых легко одолеть, трудно опознать и которых не сразу хватятся. За исключением Ханы Зайицовой, у всех жертв есть одно общее: это были неизвестные люди, безымянно растворившиеся в Золотом городе. Никто не пролил по ним ни слезинки.

— Хана Зайицова могла выпадать из схемы потому, что была первой жертвой, — перебил её Хогарт. — Чем-то особенным. Прологом, если угодно.

— Возможно.

Ивона задумалась.

— У пражской уголовной полиции пока нет опыта с такими серийными убийствами. Мы не можем опереться ни на какие известные модели. Но после смерти Александры Сендлинг мы знаем, что по крайней мере в выборе жертв схемы нет: убийцы действуют по чистой случайности.