Поскольку собственных записей по делу у Ивоны больше не было, она продолжала восстанавливать всю историю по памяти.

После четвёртого трупа Ян Морак и его следственная группа пришли к выводу: убийц должно быть двое. В действиях преступников различались два разных почерка.

Первый убийца — первоначальный, настоящий — был левшой. Он замахивался из-за левого плеча и обезглавливал своих жертв, исключительно женщин, тяжёлым кухонным топором. Он должен был быть либо очень силён, либо охвачен огромной ненавистью: ему хватало трёх-четырёх ударов, чтобы отделить голову от туловища.

Перед смертью он скальпелем вырезал у жертв на груди по две буквы — пока что BA, DA или TU. Ритуал он совершал на чёрном бархате, а потом заворачивал в него тела.

Второй убийца — подражатель — был правшой. Своим жертвам, всем без исключения мужчинам, он отрезал кисти кухонным ножом, вырезал на груди либо BA, либо SP, а обезглавливал циркулярной пилой — такой, какие раньше использовались на небольших лесопилках. Изуродованные и обескровленные тела он оставлял в белом бархате.

Эти сведения были строго конфиденциальными. Их по-прежнему скрывали от общественности — как и сам факт, что убийц двое. До сих пор оставалось неясным, действуют ли преступники независимо друг от друга или работают в паре. Возможно, они даже не знакомы.

Пока Ивона объясняла, Хогарт открыл единственную уцелевшую папку-скоросшиватель. В ней лежали судебно-медицинские заключения, досье криминалистов, несколько свидетельских протоколов и наброски, призванные реконструировать ход преступления.

Разумеется, все документы были составлены по-чешски, но Ивона разъясняла Хогарту те места, которые он не мог перевести сам.

В целом из протоколов следовало, что жертв похищали за два-три дня до убийства. Преступники использовали хлороформ. Следы химиката обнаружили на одежде мужчин и женщин — те, очевидно, сопротивлялись, когда их пытались усыпить.

Кроме того, особенно у первых трёх жертв, в дыхательных путях нашли столько хлороформа, что завышенная доза едва их не убила. Поэтому уголовная полиция исключила врачей, медсестёр и вообще людей с медицинской подготовкой из числа вероятных преступников.

При вскрытии анализ содержимого желудка показал: во время плена жертвам не давали ни есть, ни пить, а также не позволяли пользоваться туалетом. Чёткие ссадины и кровоподтёки на щиколотках и — насколько это ещё можно было установить — на культях запястий доказывали, что их приковывали к металлическому стулу или верстаку.

Смерть всякий раз наступала вечером накануне обнаружения. Из-за большой кровопотери уголовная полиция исходила из того, что жертв обезглавливали в полном сознании. Причиной смерти всегда становилось рассечение позвоночника — либо несколькими ударами топора, либо чистым разрезом пильного диска. Кисти отрезали уже после смерти.