- Я читаю по вашему лицу, как по открытой книге, - отец Бенедетто подошел ближе и благословляющее положил руку ей на плечо -И вижу, что вы согласны.
- Согласна, - прошептала Алисия.
- Тогда слушайте, - священник сел напротив, сложил руки на посохе. - Завтра в полдень в соборе Святой Анны я буду служить обеденную. Вы придете в собор под видом простой прихожанки.
- А Джейкоб? - спросила Маргарет, стоявшая у двери.
- Джейкоб будет ждать у алтаря, - ответил отец Бенедетто. - Я обвенчаю вас.
- А как же герцог? - Маргарет нахмурилась. - Он ждет ответа завтра вечером. Если Алисия исчезнет…
- К тому времени они уже будут в море, - сказал отец Бенедетто спокойно, но твердо. - «Месть» - быстрый корабль.
Алисия в волнении подошла к окну.
Завтра все случится. Всего через несколько часов она должна будет улыбаться герцогу, обещать ему то, что не собирается выполнять. Должна будет играть роль, которая ей ненавистна.
А потом - бежать к Джейкобу и свободе.
Или к гибели.
Потому что герцог не прощает предательств, монахи Святого Климента не остановятся, и будущее - то самое, которое она пытается изменить, - все еще может наступить.
- Я согласна, - сказала она, не оборачиваясь. Голос ее был тихим, но твердым, как сталь. - Передайте Джейкобу, что я буду в соборе.
- Да благословят вас Всеблагие, дитя мое, - сказал он. - И да хранят они вас обоих. Я буду молиться за вас.
Он уже взялся за ручку двери, когда Алисия окликнула его:
- Святой отец.
Он обернулся.
- Вы сказали, что монахи убьют любого, кто встанет у них на пути. - Она повернулась к нему, и в ее глазах горел холодный, расчетливый огонь - тот самый, который заставлял трепетать команды целых флотилий. - А что, если кто-то встанет у них на пути первым?
Священник замер.
Его рука, лежавшая на посохе, дрогнула. Глаза расширились - в них мелькнуло удивление, смешанное с чем-то похожим на страх.
- Что вы имеете в виду? - спросил он осторожно.
Алисия подошла к столу, где лежала карта Бельтайна - та самая, по которой она когда-то вела «Месть» к сокровищам, та самая, которая привела ее к славе и к проклятию. Теперь на карте были отмечены другие места - завод герцога, порт, особняк Монфоров.
Она провела пальцем по улицам, ведущим к порту, по крепостным стенам, по портовым складам, где стояли на якоре ее корабли.
- Я имею в виду, - сказала она, поднимая глаза на священника, - что у меня есть корабль, команда и двадцать пушек. И я не привыкла убегать от врагов. Я привыкла их топить.
Она говорила спокойно, почти буднично, будто речь шла не о смерти, а о чем-то обыденном - о погоде или о цене на рыбу. И эта спокойная жестокость была страшнее всего.