После такого человек, как правило, вновь падает в объятия своих любимых грехов. С точки зрения теории грехопадения, которой нас учат еще в демонической академии, человек, вернувшись к прежнему греху, делает этот выбор еще более осознанно, нежели в первый раз, что, естественно, этот грех усугубляет. Отмолить его уже вряд ли получится.

* * *

Алексей замер перед палатой Дарьи. Его рука зависла над дверной ручкой, пальцы все не решались нажать на нее. Со стороны могло показаться, что он попросту робеет войти или внезапно задумался о чем-то своем. На самом же деле Пекарев боялся. Боялся того, что мог увидеть по ту сторону. В последний раз он был тут больше месяца назад, когда все случилось. Тогда в обгоревшем и изуродованном лице девушки он с трудом узнал свою Дашку. Но даже тогда ему не было так страшно.

Врачам пришлось ввести девушку в искусственную кому, дабы удержать ее жизненные показатели и позволить телу восстановить свои функции. Но вывести ее оттуда так и не удалось. Лечащий врач не давал никаких прогнозов.

— Это может занять неделю, — говорил он, имея в виду восстановление и выход из комы, — а может и десять лет. Над этим мы не властны. В любом случае, никаких прогнозов. Даже ради вашего утешения.

Пекареву ничего больше не оставалось, кроме как отсыпать эскулапам и среднему медперсоналу изрядную сумму денег и настоять на самом пристальном к Дарье внимании.

Занятно, что никто из окружения Салатовой, ее трагедией не проникся. Со слов все того же лечащего врача, пациентку Салатову никто не навещал. Лишь изредка о здоровье девушки по телефону справлялся некий мужчина, называвший себя «инвестором». Кто он и во что конкретно инвестировал лечащий врач Дарьи, разумеется, не вникал. Он и эти то сведения получил случайно — сразу после госпитализации Салатовой, «инвестор» был столь настойчив в своих попытках разузнать о её самочувствии хоть что-то, что попросту достал сотрудников колл-центра. Те, в свою очередь, дабы отвязаться от настойчивого гражданина, связались с ее лечащим врачом. Им требовалось уточнить, могут ли они официально послать этого «инвестора» куда подальше. Разбираться в этом деле медику было недосуг, а потому он резко бросил сотрудникам колл-центра что-то вроде «по телефону справок не даем » и закрыл эту тему. Очевидно, «инвестору» донесли эту мысль, и он оставил больницу в покое. Никого больше судьба Дарьи не трогала. Кроме Пекарева никто её не навещал, и участия в её жизни не принимал.

Не помогли девушке и её миллионы. Если такими деньжищами некому управлять, сами по себе они никакой пользы принести не могли. По сути, Пекарев тогда оказался единственным, кому была небезразлична судьба Дарьи. Он и её нехилая страховка. Но тогда Алексей еще не знал о мире, который существует бок обок с миром людей.