— Ах да, — небрежно ткнул карандашом в сторону свары демон, — это, кажется, твой проект там на полу валяется! Точно! А я-то думаю, где мог видеть этого наркошу раньше?

Голос Петра был ровным, спокойным и сквозил напускным равнодушием.

— Стебешься?

— И в мыслях не было. Как план по душам? — тут же перевел тему разговора на больное Петр.

— Скоро и тебя и всю твою селебрити шайку объеду на хромой кобыле.

— Мечтатель ты, Аарон. — Ткнул в меня карандашом Петр. — Мне всегда твой оптимизм импонировал.

— Слушай, — попытался уйти от щекотливой темы я, — а чего это твой подопечный из моего душу вытряхивает?

— Не поделили чего-то, — безразлично ответил мой коллега по цеху и вновь уткнулся в свой блокнот.

Петр всем своим видом показывал, что происходящее его вообще никак не трогает. Словно его подопечный вот так из каждого своего автора проду вытряхивает по пять раз на дню.

— Петь, ну не будь занудой. Я же знаю, ты в курсе. Ты от своего вообще ни на секунду не отходишь.

— И правильно делаю, заметь. Ты мои показатели видел? Двадцатый год на доске почета, если подзабыл.

— Да-да, мы все помним, как тебе повезло с этим редактором…

— Повезло? — Вскинул бровь демон. Кажется, я наступил ему на больной мозоль. — То есть мою кропотливую работу по созданию мировоззрения этого «прекрасного» человека ты называешь простым везением? Везет дуракам, Аарон. А умные сами себя везут. Я вырастил своего подопечного с нуля, и теперь он расчудесный пример либеральной пятой колонны. Он еще не помер, а его стараниями, Ад пополнился сотнями тысяч первоклассных грешников. Сколько книг тлетворных, он издал, на пути своего становления? Сколько фильмов снято по этим книгам? Я уже молчу о том, сколько статей в журналы различного либерального толка он пристроил. Он участвовал и до сих пор участвует во внутриполитической борьбе как минимум двенадцати стран. Двенадцати, Ааарон! И все это ты называешь везением? За ним стоят войны, подставы, аресты, шпионаж, геноцид и бог знает еще какие злодеяния.

— Ну, мой, между прочим, — постарался удержать свою марку я, — ничем не хуже.

На мою реплику Петр лишь усмехнулся.

— А где был бы твой графоман, если б мой подопечный его не вывел в свет? Не за тем ли ты тогда ко мне приходил? Не помнишь уже, как просил о помощи?

— Помню, Петр, не кипятись. Я все помню и премного тебе обязан. Ты же меня знаешь, я в долгу не останусь.

— Нет, Аарон, разумеется, не останешься. Я как раз сейчас с тебя этот должок и взыщу. Молодец, что зашел. Не мог бы ты сейчас не вмешиваться?

Только сейчас до меня дошло, что именно происходит. Этот урод решил на чужом горбу в Ад заехать, да подняться там до князя тьмы. Занять пост, о котором я уже столько веков мечтаю. Занять мой пост! А главное — моим же методом воспользоваться решил. Сволочь!