Алексей напряг все силы, ему хотелось лучше разглядеть свою спасительницу. Ее силуэт казался почти прозрачным — будто нарисованным морозом на стекле. Худоба её выдавала болезнь: острые ключицы, выпирающие запястья, пальцы, похожие на хрупкие веточки. Кожа бледная, тонкая, почти пергаментная, с синеватыми прожилками у висков. Этой кожей был обтянут и правильной формы череп девушки-ангела. Волос на голове также не было. Все говорило о том, что девушка смертельно больна, но, при всем при этом, в ней была странная, почти мистическая чистота — будто бы все земное уже начало уходить из нее, оставляя лишь легкий отблеск. В то же время взгляд ее все еще излучал тепло и доброту — не сравнить с теми пустыми взглядами смирившихся с грядущей смертью, но не принявших еще свою судьбу онкологических больных. В их потухших и озлобленных взглядах если и возможно было прочесть эмоцию, то это была скорее эмоция ненависти, упрека, укора. Почему я, а не ты? Почему сейчас? Во взгляде же ангела, сидящего напротив, читались иные мысли. Алексей был готов поспорить, что одной из них вполне могла быть мысль: «Хорошо, что я, а не ты».
— Филатова. — Легко представилась девушка, отстранившись от Пекарева и протянув свою тонкую, почти невесомую руку. — Анна Филатова.
Ее, по-видимому, совершенно не смутил пристальный, изучающий взгляд Пекарева. Было ощущение, что она таких вот Пекаревых каждый день по десять штук спасает. Словно это ее работа, рутина, если можно так выразиться. Алексей, забыв, видимо, что еще недавно был при смерти, легко ответил на приветственное рукопожатие. Холодная кисть девушки утонула в его горячей ладони, но не отстранилась. Сидела девушка в инвалидном кресле. Ноги ее были подогнуты и неловко установлены на одну из подножек.
— Так, я не умер? — поинтересовался Алексей, с удивлением отмечая, что в палате больше не воняло ни селитрой, ни аммиаком.
— И, не умрешь, — подмигнула девушка и добавила, — если, конечно, нас не застукают. Сегодня редкий козлина дежурит, если честно.
— За чем, не застукают? — вновь удивился Пекарев.
— Ну, вот же! — Анна заозиралась по сторонам, словно те два паралитика, что составляли компанию Пекареву, могли хоть как-то повлиять на происходящие события, а после вынула из-за пазухи больничного халатика пачку тонких сигарет. — Я же сразу поинтересовалась, курить хочешь? Знаю, ведь, что хочешь!
Тут она лукаво улыбнулась и подмигнула Пекареву. Как-то не вязался в голове Алексея ангельский образ девушки с пагубной привычкой. Будоражил емкий стереотип — святые не курят. Или курят? Или приносят умирающим их последнюю сигаретку? Одно Пекарев знал точно — курить он действительно хотел. Он только сейчас это понял, а потому решительно кивнул девушке. Буквально в ту же секунду он осознал, как сильно ошибся — еще минуту назад он и перевернуться в кровати не мог без посторонней помощи, а сейчас уже был готов идти с этой странной девушкой на перекур. В конце концов, не в палате же они дымить будут. Но встать со своей койки, а тем более отправиться куда-то на своих двоих, Алексей точно сейчас не мог. Очень уж ему не хотелось опростоволоситься в первые же мгновения знакомства с Анной.