— Не волнуйся, я сейчас, — словно прочитав его мысли, шепнула девушка и ловко выкатилась из его палаты задним ходом.

— Стой! — воскликнул Алексей. Его внезапно охватило отчаяние — вдруг вернется тот, кто назвался Аароном? Пекареву даже почудилось, что с уходом девушки в его палате вновь начал проявляться тот неприятный запах гари.

Неимоверным усилием воли Алексей взял себя в руки и перестал паниковать. А что ему, собственно, оставалось делать? В том состоянии, в котором он находился, уповать на свои силы было глупо. Да и не знал Пекарев, как правильно бороться с силами тьмы. Он и молитв-то никаких не знал. Занятно — написав, по сути, путеводитель по миру демонов, сам Алексей ничего об их слабостях не знал. С другой стороны, никто не знал, откуда на самом деле в его голове появилась идея описать мир демонов. Что если источником вдохновения служили они сами? Стали бы они в таком случае делиться информацией несущей угрозу своему миру.

Помнится, в школьные годы на уроках музыки их класс заставляли учить и читать наизусть «Отче наш». Они же, дебилы малолетние, глупо хихикали под партами после слов «… сущий на небесах», да так, разумеется, ничего и не запомнили. Пожилой педагог, женщина еще той старой Советской закалки, лишь горько вздыхала, видя столь вопиющее пренебрежение к культуре и традициям собственной страны. Почему учительнице было важно научить детей Иисусовой молитве, Пекарев тогда так и не понял. Должно быть, то был какой-то ее, сугубо личный духовный опыт и порыв. Но, свою голову к чужим плечам не приставишь. Личный духовный опыт — он на то и личный, чтобы переживал его конкретный человек. Поделиться им, конечно, можно, но толку от этого будет ноль. Расскажи, к примеру, Алексей сейчас, кого видел пять минут назад, будучи при смерти, его засмеют да у виска пальцем покрутят. В лучшем случае, спишут на болезненное состояние, а в худшем, определят в реанимацию, как неблагонадежного в плане психического здоровья. Так и Марине Викторовне (надо же, Пекарев даже имя той училки вспомнил ) не удалось передать детям крупицу своего духовного опыта. В конечном итоге, от затеи приобщить к православию хоть кого-то из своих учеников ей пришлось отказаться. Родители Алексея также были людьми не верующими. Даже старшее поколение семьи не приобщало его к церкви. Так что, брать пример Пекареву было не с кого. Креста Алексей на себе не носил, он его даже как аксессуар не привлекал, да и в целом будущий писатель не был уверен, что родители его крестили в детстве. Стоял конец восьмидесятых — начало развала Союза, дефицит всего и вся, да полное засилье безнравственного контента, хлынувшего из приоткрытых дверей «загнивающего» Запада. Не до того в те годы было — выживали, кто как мог, и больше на себя уповали, нежели на бога.