— Нужно сначала попробовать дерьмо, прежде чем прикасаться к роскоши.
Я отталкиваю её назад и наблюдаю, как она держится за голову. Она начинает кричать. Она довела меня до предела, и сейчас мне хочется только одного — чтобы она исчезла.
— Кай… Остановись.
Слова Фенира, обращённые к своему капитану, ещё сильнее выводят меня из себя, и, не сводя взгляда с этой шлюхи, я чувствую, как напряжение нарастает. Из её рта начинает идти кровь, и именно в этот момент я в панике хмурю брови.
— Это не я.
Капитан смотрит на меня с каким-то странным выражением, а Барри добавляет:
— Твой отец всё-таки не с пустыми руками тебя оставил.
Фенир поднимает женщину по имени Амалия, которая выплёвывает на землю порцию крови, прежде чем получает приказ от своего капитана.
— Фенир…
Его помощник замирает на полпути, а Кайкан смотрит на него сбоку, наполовину скрытый тенью своего треуголки.
— Проучи эту шлюху раз и навсегда.
Шлюха начинает жалобно скулить, явно надеясь заставить его передумать, но он гасит кончик своей сигары, даже не взглянув на неё.
— Я предупреждал тебя, знай своё место, Амалия.
Барри поднимается, чтобы сопровождать Фенира, с улыбкой на губах. Она умрёт, в этом я готова поклясться.
Парализованная своим даром, который позволяет мне причинять боль, не прикасаясь к человеку, я едва не впадаю в паническую атаку. Мой муж поднимается и настойчиво велит собравшимся продолжать праздник. Затем, положив руку мне на поясницу, он ведёт меня через город, прежде чем мы поднимаемся на небольшой холм, где установлены останки разбитого корабля.
В корпусе прорублен вход, и Кайкан закрывает за нами эту дверь. Внутри длинный красный ковёр из бархата с золотой каймой тянется до лестницы, ведущей на верхнюю палубу. Атмосфера тёплая благодаря зажжённым масляным лампам.
Но внутри меня всё по-прежнему перевёрнуто.
Прислонившись к деревянному борту, он смотрит на меня, пока я оглядываюсь вокруг. Я замечаю кожаный диван, кресло и картины на стенах. Пираты порой бывают странными. Колеблясь, я делаю шаг к середине комнаты, размышляя, как же мне справиться с этой силой. Если при каждом приступе гнева я рискую кого-то убить, моя жизнь станет крайне сложной.
— Перестань изводить себя, Сокровище. А мне это кажется очень возбуждающим.
Не задумываясь, всё ещё под влиянием эмоций, я отвечаю ему с горечью:
— Это было так же возбуждающе, когда ты был между её бёдер?
Он улыбается, забавляясь моей ревностью, прежде чем подойти ко мне.
— Да, очень. Тем более что я использовал её.
В его признании нет ни капли стыда, и я не знаю, должно ли это ещё сильнее возмутить меня или, наоборот, успокоить. Засунув руки в карманы, он разглядывает меня своим молочно-белым взглядом, затем кивает подбородком в сторону лестницы.