— О, поверь мне, ты научишься ценить свободу, которую я тебе предлагаю.
Взяв мою руку, он помогает мне подняться и вновь кладёт пальцы на мои бёдра. Он пробуждает во мне ощущения, которых я никогда прежде не испытывала. Мне хочется снова увидеть те прекрасные серые глаза, которые он показал мне накануне.
Моя рука нерешительно тянется к его лицу, но именно он в конце концов берёт её сам.
— Ты единственный человек на этом корабле и во всём мире, кто может похвастаться тем, что не боится меня.
Нахмурившись, мои ладони снова находят верх его груди и сминают чёрную ткань рубашки.
— Но я боюсь тебя…
Он улыбается, будто я сделала ему самый лучший комплимент на свете, и целует меня в лоб.
— Это другим следует бояться меня, если кто-то приблизится к тебе.
Он заключает меня в объятия, и его пальцы сжимаются в моих волосах. До сих пор моя судьба была в моих руках, но теперь всё изменилось — я перешла на его сторону.
Фенир входит в мою каюту, пока Розалин спит в моих объятиях. Держа в руках тетрадь, я ищу то, что она не смогла обнаружить через брайль. Она не закончила, но осталось совсем немного. Мой помощник уже собирается заговорить, однако я прижимаю указательный палец к собственным губам, не желая её разбудить. Она наконец уснула, ей нужен отдых, потому что она не восстанавливается: её ночи терзают демоны, которые теперь мертвы и умерли в мучениях, а ест она почти ничего. Он кивает и жестом приглашает меня выйти. Медленно я поднимаюсь, покидая кресло, и переношу своё сокровище к кровати, укладывая её под тёплые простыни.
Наша бурная встреча разожгла во мне аппетит; видеть её такой покорной пробудило во мне желание, которое с каждым днём только растёт. Амалия удовлетворила меня лишь на несколько часов, потому что, едва оказавшись на корабле, я уже желал Розалин. Если я отдаю ей подобные приказы, то также и для того, чтобы защитить её — этого требует мой якорь, весь экипаж это знает и чувствует. Сейчас она слишком хрупка, чтобы жить так, как ей хотелось бы, и она подвергла бы себя опасности. Накопленная усталость может сделать её больной на борту, так же как она может не среагировать вовремя, если на нас нападут. Но я знаю, что в ближайшие дни она не попытается мне возразить. Разве что её характер, её истинное пламя возьмёт верх. И я жду, когда оно проснётся.
Выйдя из каюты, я проверяю, чтобы каждый моряк выполнял свой обход и свою работу, прежде чем присоединиться к своему помощнику. Пендл приветствует меня, затем я поворачиваюсь к столу, установленному неподалёку перед штурвалом. Карта лежит в самом центре, и Фенир показывает мне две буквы, которые светятся под лучами луны. Большие О и А расположены на двух противоположных концах карты. Фенир без конца тянет за язычки, которые то открывают слова, то перемещают острова на карте. Их не меньше двадцати.