Не ощущая больше присутствия капитана, я всё равно продолжаю работать. Я слышу стук каблуков его сапог по потолку надо мной. Вдруг одна строка привлекает моё внимание — гораздо сильнее остальных — тем, как она сформулирована.

— Северное Р… разве оно не должно быть восточнее?

Заинтригованная, я продолжаю переводить, затем поднимаю брови.

— Сумасшедший этот капитан.

Сняв повязку, чтобы записать то, что мне удалось узнать, я заношу это в тетрадь. Я отмечаю буквуО , которая всегда находилась на своём месте на компасе. Быстро пробежав взглядом по своим заметкам, я понимаю, что он многократно упоминает чёрно-аметистовый утёс, однако так и не объясняет, для чего он нужен. Глаза начинают жечь, и, снова надев повязку, я слышу шаги, спускающиеся от штурвала ко мне.

Дверь открывается, до меня доносится запах тумана, однако я не слышу, как он двигается, и вдруг он касается моей щеки, заставляя меня невольно отпрянуть.

— Мне кажется, мы уже были ближе, чем сейчас, Сокровище.

Не уделяя ему особого внимания, я заставляю себя продолжать переводить, несмотря на усталость, охватывающую всё моё тело. Без предупреждения он хватает меня за бёдра, усаживает к себе на колени и отклоняет кресло назад, чтобы оно оказалось в более лежачем положении. На моём месте он берёт тетрадь в тот самый момент, когда я снимаю повязку.

— Ты не двигалась весь день, а уже полночь.

Раздражённая, я пытаюсь схватить тетрадь, но он поднимает её выше — вне моей досягаемости. Нахмурившись, я показываю ему, что не согласна с его поведением, прежде чем он резко ставит меня на место. Он стремительно хватает меня за челюсть, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Не перечь моим приказам, Сокровище.

Я с трудом сглатываю, прежде чем он отпускает меня и сам погружается в рукописные записи. Разозлённая его словами, я пытаюсь слезть с его коленей, но он удерживает меня одной рукой с силой, которой я прежде у него не ощущала. Видеть, как он применяет её к другим это одно, но пытаться сдвинуть его руку, которая не поддаётся ни на миллиметр, словно железный прут, совсем другое, и это заставляет меня нервничать.

Его белый взгляд медленно переводится с тетради на моё лицо.

— Ну что, закончила?

Не понимая, почему он отдаёт мне приказы и заставляет делать определённые вещи, я решаю задать вопрос.

— Почему мне нельзя делать то, что я хочу?

Опираясь руками на его грудь, чтобы лучше увидеть его реакцию, я замечаю, как он вздыхает, прежде чем закрыть тетрадь. Резким движением он выпрямляет кресло и ставит меня на край стола. Сам устраивается между моими ногами, приподнимает мой подбородок кончиком указательного пальца и лукаво улыбается.