Я сдерживаю стон губами, сжимаю их, и освобождаюсь, когда он полностью во мне. В унисон вздыхаем, чувствуя и отдачу, и наслаждение. Я люблю его всем своим существом, и быть иначе не может, хотя он сумасшедший и проклят любым богом. Обхватив руками его плечи и шею, я позволяю ему вести меня, показывая движения бёдер. Кончиками пальцев он оказывает давление, демонстрируя, как катать таз. Создавая своё удовольствие, я порой не могу удержаться. Он поддерживает меня рукой на спине, прижимает к себе ещё сильнее. Лоб к лбу, я стону от удовольствия, когда он показывает медленные, интенсивные движения.
— Ты так прекрасна, когда испытываешь удовольствие.
Комплимент трогает и одновременно смущает меня, я улыбаюсь, закрывая глаза, чтобы сосредоточиться на наслаждении, которое он даёт. Обеими руками он помогает мне продолжать движения, заставляя стонать снова и снова, пока жара наших тел растёт. Его взгляд неотрывно следит за мной с желанием, пока он не переворачивает меня на кровать, полностью беря инициативу. Он начинает свои движения, медленно ударяя бёдрами о мои. Он показывает, что, катая свои, я получаю ещё больше удовольствия. Лоб к лбу, дыхания переплетаются, а мои острые крики подстегивают его ещё сильнее.
— Я люблю тебя, Розалин.
Мои глаза открываются, встречая его взгляд. Я обвожу руками его шею, пока он ускоряет движения с такой страстью, что доводит меня до вершины наслаждения, и я кричу своё удовольствие на всю комнату. Его руки удерживают меня, не давая придавить всей своей массой, когда он одновременно со мной достигает кульминации.
Он дрожит, и я вижу, как напрягаются его мышцы, но он остаётся смотреть на меня, переводя дыхание. Моя рука находит его щёку, он поворачивает лицо и нежно целует мою ладонь.
— Я тоже люблю тебя, Кайкан.
Он улыбается и оставляет долгий поцелуй на моих губах, прежде чем рухнуть рядом со мной. Он был прав — это действительно лучший способ расслабиться после всех наших приключений.
Ночь была изматывающей, день — умиротворяющим, а в начале вечера дворяне начинают собираться, чтобы отпраздновать новый статус королевы. Варих настоял на том, чтобы роза оставалась в тайне, ведь она должна быть единственной и невероятной, и её нельзя портить. Кайкан согласился взять на себя тяжёлую ответственность за её хранение с правом вручить один лепесток только раз в десять лет. Надев кремовое кружевное платье и коричневый корсет, я наблюдаю, как Кайкан снимает свой трикорн, прежде чем обернуться ко мне.
— Можно идти, Драгоценная.
Я улыбаюсь, и мы покидаем комнату, оставив постель в беспорядке. Держась за сундук обеими руками, мы проходим в комнату, освещённую множеством зажжённых свечей. Нас уже ждут наши пять моряков, а затем к нам быстро присоединяется королевская пара, желающая переговорить с нами перед своим выходом. Кайкан ставит сундук на стол, окружённый своими людьми, и только потом король подходит к нему, протягивая руку.